— Ну ладно, пойдемте, время идет. Ну если увидишь свою ненаглядную, можешь постоять, а мы с Кузей на базу пойдем, надо же еще за хлебом топать. А то еще к приливу не успеем, — сказал Яшка.
Дойдя до перекрестка, мы свернули к рыбозаводу. Идем как по щебенке, с морской стороны к рыбозаводу подходим. Пологий берег разровнен прибоем и устлан рыхлым слоем мелкого камня. Впечатление такое, будто рыбозавод с многочисленными хозяйственными постройками умышленно прижат морем к высокой и крутой террасе. Под просторными и высокими навесами, обитыми толстым брезентом и рубероидом, стоят объемные бетонные и деревянные чаны, новые бочки, набитые сельдью. Внутри рыбозавода прохладно, и очень влажно. Поэтому все, работающие на засолке высыпают во двор к солнцу, к теплу. На северной стороне комбината приютились небольшие здания столовой, кузницы и бондарного цеха, возле которых аккуратно сложены целые горы соли, укрытые полотнами целлофана и брезента. Под сводами рыбозавода стоит гул и лязг всевозможных механизмов, смешанный с запахом рыбы, голосами людей, а снаружи — и криками чаек, плотно облепивших всю крышу комбината. Народу много, люди работают по сменам. Беспрерывно идет выемка уже просолившейся рыбы из чанов с последующей укладкой в бочки. В незакрытых бочках делают опрессовку рыбы, прежде чем закрыть крышки, и только потом по конвейеру готовые бочки поступают в трафаретную. И уже готовую продукцию автокары развозят в холодные складские помещения для отправки на суда. В рыбокомбинате много льда, заготовленного зимою. Рыбокомбинат живет размеренной жизнью зимою, а летом — беспокойной, поглощая несметное количество рыбы и соли. Вблизи рыбозавода стоят на якоре две баржи, на борту которых установлены мощные насосы, — они перекачивают рыбу из пришвартованных с рыбой рам на берег в чаны. По огромного диаметра гофрированным шлангам-рукавам серебристая рыба рекою течет на берег. Между тем мы уже подходим к гудящему рыбозаводу, чтобы пройти мимо него. Перешагивая через туго натянутые канаты и шланги, миновали между рыбозаводом и баржами. Отлив ушел, и теперь обе баржи обсохли, и только с приливом их поднимет. Поравнявшись с открытыми воротами рыбозавода, мы остановились у дощатого забора, чтобы чуточку постоять, любопытства ради, конечно. До колхозной базы уже близко. Пройдем еще немного по отливной полосе, вскарабкаемся на крутую и высокую террасу, на вершине которой расположились наши бараки, столовая и небольшая контора. На базе сейчас проживает только наше колхозное начальство, повара, катеристы, тракторист, киномеханик, нормировщик, учетчицы.
— Ну что, постоим немного, и до дому, до хаты потопаем, — спросил Кузьма.
— Да, надо, только сомневаюсь, вряд ли наши знакомые выйдут на перекур, а может они в ночную смену работают, — говорит Яша.
Я стою и помалкиваю и тоже стал сомневаться, что девушки выйдут на улицу.
— Ладно, парни, вы как хотите, а я пошел. Надо же еще и на ужин сходить, а то когда мы еще к себе попадем, — сказал нам Кузя и зашагал по берегу.
— Костя, пойдем, наверное, после путины будет еще время поискать девчат, — заменжевался и Яша.
— Вы идите пока, я скоро подойду, — говорю Якову.
«А что я стою? — подумалось мне. — Если даже увижу понравившуюся мне девушку в толпе молодых девчат и парней, то что буду делать? Подойти к ней у меня духу не хватит, об этом и думать нечего. Вывалят сейчас толпою во двор, а я торчу тут как истукан. Что подумают? Да ничего, просто посмеются надо мной, и все дела. А люди-то городские, Гижига им не чета, даже по одежде видно. Нет, надо топать!», — твердо решил я.
И надо же. Уже хотел было повернуться в сторону моря, как из ворот рыбозавода высыпала шумная толпа девушек в желтых и зеленых передниках, в нарукавниках, а также в самых разноцветных платках и косынках. Они галдели и смеялись. Я растерянно стоял, забыв, что должен делать. Рыбообработчицы расселись на длинных, грубо сколоченных скамейках. А кому не хватило места — растянулись вдоль забора. Все снимали спецодежду, сворачивали и клали по отдельности, чтобы не перепутать. Явно они собрались на поздний обед. Естественно, некоторые сразу обратили на меня внимание, это я чувствовал. С независимым видом я стоял. Девушки были красивые, приехавшие на путину из разных концов страны. Сейчас они работают на весенней путине, а потом пойдут на летнюю — лососевую. И завершат свою трудовую эпопею поздней осенью, отработав на осенней жировой сельди. И разлетятся по своим городам. Местные рыбокомбинаты оплатят всем дорогу, ибо они давали заявки, на завоз людей по оргнабору. Гляжу, некоторые девушки переговариваются между собою, поглядывая в мою сторону. А я стою словно завороженный, ведь это глупо и неудобно. Как дикарь, будто впервые девчат увидел.