Утром, пока Акулина паковала и увязывала вещи, Кэлками сходил на речку и бросил сверточек в полынью. Сняв шапку и зажмурив глаза, Кэлками тихо зашептал: «Охотник Кэлками благодарит реку Омолон и Авлындю за доброту и щедрость. И в следующем сезоне Кэлками чем-нибудь вас угостит».
Когда он вернулся домой, Акулина уже сняла палатку и увязала ее вместе с посудой в виде вьючной мунгурки, а затем подсунула под вьюк грузовое седло.
— В чайничке тебе чаю оставила и мяса в мешочке, попей и поешь, а то кочевка длинная, — сказала Акулина.
— Спасибо, Ако, ты такая заботливая, — поблагодарил Кэлками Акулину.
— Далеко мы сегодня должны откочевать. Вполне возможно, найдем дорогу впереди кочующих бригад, если не сегодня, то завтра обязательно наступим на их тропу. И нам станет легче следовать за ними, — сказал Кэлками. — Ты, Ако, приготовь поводки, сейчас пригоню оленей. Вон к тем кустам прижмем. Даже аркан натягивать не будем, так поймаем, — сказал Кэлками, направляясь к оленям.
Смышленые животные сразу заметили, что палатка снята и хозяева ходят с веревками. Стало быть, сейчас их переловят, загрузят вьюки, и начнется дальняя кочевка на новые места, на свежие корма. Однако стадо стояло спокойно и олени не пытались сопротивляться, когда одевали на них поводки, — вокруг жесткие кусты и сугробы, все равно не увильнуть.
Кочевка через Еидын
Караван бойко тронулся вверх по левой стороне Эгден Авлынди. Снег был глубже, чем в бассейне Омолона, и по структуре плотнее. Но все-таки каравану удалось отмахать сегодня до устья речки Худинры, левого притока Эгден Авлынди, и сделать остановку. Однако следов охотников здесь не оказалось. Кэлками знает, что снизу идущие охотники именно здесь, в районе устья Худинры, обычно переходят на левую сторону реки Эгден Авлындя. Где-то тут, может, чуть повыше, Кэлками непременно должен наткнуться на набитую тропу и спокойно вздохнуть после длительных переходов по бездорожью.
Управившись с установкой палатки, Кэлками повалил две не очень толстые сухостоины на дрова. «Хватит дров до утра, завтра все равно кочевать», — подумал он, раскалывая чурочки.
— Почему-то следов наших соседей нет, неужто где-то стороною идут? — проговорила Акулина за вечерней едой.
— Наверное, просто ближе к сопкам прижимаются, где снегу поменьше. А может, охотники перешли Эгден Авлындю в устье речки Калбагды. Тогда мы завтра сразу по выезде с этой стоянки наткнемся на следы кочевки других охотников, — успокоил жену Кэлками.
Но сейчас Кэлками тревожило совсем другое. Через две кочевки ему нужно будет переваливать водораздел Эгден Авлынди и реки Ирбыки. Как бы погода не испортилась. Тогда будет худо. В этих местах приходится дожидаться по нескольку дней, а то и неделю, пока пурга не уляжется. Но об этом они с Акулиной старались не говорить прежде времени, чтобы душу себе не бередить. Печку Кэлками растопил далеко до рассвета. Предрассветные звезды еще трепетали в безоблачном небе, будто искры над пылающим костром. Оправившись и подтянув новенькие меховые брюки, Кэлками поежился, — бр-р-р, — и, довольный, забежал в жарко натопленную палатку.
— Как погодка? — спросила Акулина, натягивая на ноги меховые чулки, чтобы выйти во двор.
— Ясная и безветренная, но морозец пощипывает, — ответил Кэлками, снимая с печки алюминиевую кастрюлю с мясным рисовым супом. — Ако, а где у тебя заварка?
— В сумочке под столиком, — ответила Акулина, уже выходя из палатки.
Яркое солнце лишь успело озарить искрящиеся снега на белых равнинах долины Эгден Авлынди, когда Кэлками покинул стоянку. Пар от горячего дыхания завьюченных оленей морозным облачком тянулся над тропою каравана.
— Кэлками! Кэлками! Остановись, вьюки надо подправить, — закричала Акулина.
Кэлками остановил своих оленей и оглянулся назад. Сторонкой подъехала к мужу Акулина, подгоняя верхового оленя, и слезла с седла.
— Смотри, смотри, сразу за кривуном реку пересекает белая полоса. Глянь, мне кажется, это свежий след и упирается в угол террасы на нашем берегу. Вон, смотри хорошо, — показывала рукой Акулина на заснеженное русло Эгден Авлынди.
— Я же говорил, что дорога охотников где-то тут должна пересекать Эгден Авлындю на левую сторону. Да, это они переходили. Наконец-то! Теперь-то и я сяду на Поктрэвкана, хватит на лыжах топать. А то уже какую кочевку тяну за собою всех, как пряговый олень, — обрадовался Кэлками. — Какая ты, Ако, глазастая, молодец. Сейчас поправим вьюки и будем выходить на дорогу. Подержи-ка и моих оленей, а то запутаются, я сам поправлю, — сказал Кэлками, передавая жене поводок.