«Проведу-ка я росомаху мимо богатой стоянки вниз по Ирбыке и начну горланить во всю глотку, будто нашла там целую тушу, оставленную волками. Росомаха мигом примчится на мой призывный голосок, только облезлый хвост промелькнет. И увлечется зимними стоянками пастухов. А я — раз, и сюда на пир», — старая ворона сорвалась с дерева и полетела над лесом в надежде поскорее свидеться с росомахой.
Акулина слезла с нарты и, остановившись возле остывшей палатки, бросила грустный взгляд на жердину, на которой висело мясо и голова Ачуркана. По смуглым щекам женщины скатились слезинки, которые она смахнула замшевой перчаткой, утепленной изнутри пыжиком. Пока она вскипятила чай и еду подогрела, мужчины сняли мясо и, затарив в мешки, погрузили на сани. Тем временем Кэлками перебрал все вещи, которые не повезут с собой в Камешки, аккуратно сложил в четыре мунгурки и поставил около нарты, чтобы Акулина сама проверила, не перепутал ли вещи Кэлками.
— Ну, заходите, чай у меня готов, — выглянув из палатки, пригласила Акулина мужчин.
В натопленной палатке как обычно было жарко.
— Ако, приоткрой палкой дверь. Поди, уже не зима на дворе, — сказал Кэлками, разбивая обухом ножа трубчатую кость, чтобы извлечь костный мозг.
— Конец марта, считай, однако весна немножко запаздывает. Денька через три в какой-нибудь бригаде родится теленок. Правда, об этом событии пастухи предпочитают не сообщать, чтобы не сглазить первенца. Морозы-то по ночам еще сильные и сохранить теленка бывает трудно, — рассуждает Савва Намытькан, поддерживая разговор супругов Кэлками и Акулины.
Василий всегда немногословен и даже дома в основном помалкивает, если его о чем-нибудь не спросят. Быстро закончив обед, все вышли из палатки.
— Ако, ты пока еще просмотри вещи, все лишнее оставим в бригаде. Мы сейчас оленей пригоним сюда и прижмем к оврагу, туда, где бурелом. И поймаем всех, которые пойдут в Камешки, привяжем пока. Иначе нам не отбить молодняк, старых оленей тоже угоним в бригаду, пусть отдыхают, чего их в село гонять. Поводки пересчитай, а то не хватит, — велел Кэлками перед тем, как идти за оленями.
— Хорошо, хорошо, не беспокойся, — ответила Акулина, раскрывая замшевое покрывало-даси, под которым аккуратно были сложены вещи.
— Савва, вы с Василием лучше натяните полукругом оба аркана и хорошенько завяжите на деревьях на берегу ручья, где валяются старые деревья. Смотрите, чтобы ремни были на уровне груди, тогда олени не перепрыгнут. Между двух деревьев небольшой проход оставьте, чтобы вошли без преград. А я пойду, пригоню их сюда. Быстро приду, поторапливайтесь, — сказал Кэлками, направляясь по тропе протоптанной вьючными животными.
— Хорошо, мигом управимся, эти-то вещи мы неплохо знаем, — похвастался Василий, захватывая легонький топорик, а оба аркана уже закинул за спину Савва, и быстро пошел к ручью, на крутом берегу которого темнели давно упавшие гнилые лесины.
Олени рассеялись по пологому склону возвышенности и, не споря между собою за более доступную еду, спокойно кормились каждый на своих раскопанных ямках. Снег здесь неглубокий и местами хорошо выдут ветрами. К тому же и ягель богатый. Услышав легкое шаркание и поскрипывание лыж, олени насторожились и подняли головы. Они, конечно, узнали между деревьями раскачивающуюся фигуру Кэлками. Привыкшие к постоянному контакту с человеком, к частым перемещениям с ним, животные теперь пытались угадать, с каким же намерением хозяин пожаловал сюда. «Непонятно. Кочевать? Уже поздно. В руках у него аркана нет, и кучу поводков, собранных кольцами, не таскает. Тут что-то другое, волноваться, пожалуй, нет причины», — смекнули умные животные. Остается одно — ждать условную команду хозяина.
— Фьють! Фьють! — раздался звонкий свист Кэлками. Вьючные олени спешно начали собираться. — Фи-фьють. Фить-фьють, — еще требовательнее засвистел Кэлками, обходя вокруг скучивающихся оленей.
Беглым взглядом он окинул стадо: все олени были на месте. По узким глубоким следам, проложенным в прошлые дни, олени начали спускаться с горы.
«Правее палатки нужно прогнать к ручью, где растянуты арканы. Тогда они с ходу зайдут в загон», — подумал Кэлками, подгоняя по тропе толкающихся оленей.