— Подожди. Я сама поправлю, хулры (постель) вправо скосилась, — ответила Акулина, отпуская подпругу ближнего оленя, который нес легкую, но габаритную связку со спальниками. Пухлый вьюк съехал набок. Выровняв мунгурку и туже натянув подпругу, Акулина вернулась к своему ездовому оленю и, опершись правой рукой на длинный нери (женский посох), с Г-образным металлическим наконечником, легко перебросила свое тело в седло и поехала вслед за мужем. Таким наконечником женщина высоко достает сухой хворост на деревьях для костра и ломает ветки на подстилку, и при быстрой езде посох с кривым наконечником не выскользнет из рук.
«Ох, наконец-то!» — впереди на бугре, в просветах мелкого редколесья и невысоких кустов ольхи, замелькали темные пятна. Это уже отпущенные олени бродят в поисках корма. По лесу сновали мужчины на лыжах, собирающие дрова и ветки. У некоторых семей уже дымили костры. Залаяли собаки, завидев незнакомый караван, но тут же осеклись.
— Дюмгар, Утакан, ча… — закричали женщины, и собаки опять улеглись около вьюков, продолжая очищать свои лапы от комков прилипшего снега. Обернувшись вполоборота, Кэлками сказал Акулине:
— Ако, от меня не отставай. Проедем дальше и тоже остановимся, поздно уже.
— Хорошо, обгоняй, — ответила Акулина, подгоняя верхового оленя легкими ударами пяток по его стертым бокам. Занятые разбивкой стойбища, но оставив свои дела, мужчины подошли к дороге.
— Дорава, Кэлками! Дорава, Ако! — приветствовали они.
— Дорава, хараке (Здравствуй, друг), — протянул руку и Антон Илани. — С нами заночуешь? Давай выбирай место, мы-то почти уже обосновались. Поможем вам поставить палатку, воды нагреем. Перевал-то уже рядом, винтовочная пуля долетит до него, — сказал Антон, кивнув в сторону Алдыркачака.
— У нас олени своенравные, начнут драться с вашими. А завтра бегать станут, время потеряем.
— Ничего, наши олени тоже с рогами. Дальше перевала не убегут, — смеется Антон. Мужчины начали расходиться.
— Ладно. Поставим палатку впереди вас, вон сразу под тем бугром, там и сухостой виден, — согласился Кэлками на уговоры охотников.
— Ако, немного вперед проедем. Вон к тому лесочку, — сказал он, садясь снова на Поктрэвкана.
Выбрав место для очага у полузанесенной зимней дороги, охотник остановился и начал выгружать вещи.
— Ако, правее проезжай, ближе куста. Вещами палатку загородим от ветра. Видишь, со стороны сопки тянет, — сказал Кэлками.
— Да, ночью ветер может подуть, а так и кустарник будет загораживать, — согласилась Акулина.
Олени Кэлками недоверчиво поглядывали в сторону соседского стада. Отошли к подножию бугра, где протекает болотистый ручей, впадающий в Долгычан, и стали кормиться.
Со стороны стана Илани все еще раздавались топоры дровосеков. С треском и шелестом падали сухие деревья, поваленные на дрова.
— Эй! Мужчины! Скорее сюда. Идите сюда на помощь, олень под дерево попал, — раздался крик охотника Павла.
Мужчины, рубившие дрова, быстро подбежали к нему. В мягком снегу под ветвями сырого дерева лежал на животе чей-то олень и тщетно пытался подняться. Срубленное дерево угодило поперек спины животного чуть позади лопаток. Подошедшие охотники подняли лесину и оттащили ее в сторону. Однако темно-бурый олень, как оказалось, самого же Павла, не смог подняться. Спина его была сломана.
— Ты что, не видел рядом оленя? Так и человека недолго задавить, — строго спросил Антон Илани.
— Не заметил, что рядом олень проходит. И шел он быстро, откуда-то сбоку вынырнул, я успел только крикнуть, но уже было поздно, — обьяснил Павел.
— Ну чего ж, надо резать. Пока еще не стемнело. Мясо распределите по всем палаткам и Кэлками тоже отнесите, — кратко сказал Илани.
— А чего отдельно не остановились? — спросила Акулина за поздним ужином.
— Да неудобно стало проскакивать. Антон просил, чтобы мы с ними заночевали. Так и так мы далеко не ушли бы. Поздно стало. Ребята хорошо нам помогли, дров и веток нарубили. Ценить и уважать надо людей, — ответил Кэлками. — Ако, ты свежего чаю завари и бурдук подогрей, пить хочется. Когда ставили палатку, сильно вспотел.
— В кастрюле еще отваренного мяса много осталось, попозже еще можем поесть. На завтрак можно будет что-нибудь сварить. Крупу вон еще возим, мы же ее мало расходуем, — говорит Акулина.
— И то правда, лучше рису немного на утро свари. Чуть позже я еще мяса поем, — ответил Кэлками, продолжая точить топор плоским напильником.
— Сейчас схожу, крупу из продуктовой мунгурки достану. Негустую кашу сварю на завтрак, — засобиралась во двор Акулина.