– Как? – спросил Закет.
– Когда мы с нею встретились впервые, я отрубил у нее около четырех футов хвоста. Если у дракона, с которым вы вскоре свидимся, вместо хвоста будет обрубок – значит, это точно Зандрамас.
– Неужели нам и впрямь придется нынче вечером тащиться на эти празднества? – спросил Бельдин.
– Но нас там ждут, дядюшка, – сказала Польгара
– Да рази у меня есть што надеть? – заявил он в манере шута Фельдегаста.
– Мы все позаботимся о тебе, дядюшка, – угрожающе произнесла Польгара.
К торжественному вечеру готовились не одну неделю – как-никак это был блистательный финал турнира. Программа развлечений включала танцы, в которых Гарион и Закет, все еще закованные в латы, не могли принять участия. Далее следовал банкет, но опущенные забрала не позволяли беднягам есть. А вокруг звучали цветистые тосты «за здравие могучих и непобедимых воителей, почтивших своим присутствием сей отдаленный остров» – придворные короля Ольдорина наперебой состязались, стремясь изяществом речей превзойти друг друга.
– И сколь долго это продлится? – пробормотал Закет, обращаясь к Гариону.
– Еще не один час...
– Так я и думал... О, вот и наши дамы!
Польгара, сопровождаемая Сенедрой и Бархоткой, величественно вплыла в Тронный зал, словно полновластная владычица. Странно или, наоборот, естественно, Цирадис с ними не было. Польгара, как обычно, облачилась в сапфировое бархатное платье, расшитое серебром. Она выглядела ослепительно. На Сенедре было платье цвета сливок, очень походившее на ее свадебный наряд, – не хватало только россыпи крупных жемчужин, украшавших ее в тот счастливый день. Роскошная медно-рыжая грива маленькой королевы была перекинула через плечо, и по всей груди рассыпались тугие колечки. Бархотка щеголяла бледно-лиловым атласным туалетом. Все молодые рыцари Перивора – то есть те из них, кто еще держался на ногах после ратных подвигов, – были сражены ею наповал. Теперь поражение местных воинов с полным правом можно было считать окончательным.
– Настало время заморочить королю голову – представить дам, – прошептал Гарион на ухо Закету.
Сославшись на необходимость уединения, дамы до сей поры пребывали в своих покоях. Теперь же Гарион выступил вперед и сопроводил их к трону.
– Ваше величество, – обратился он с легким поклоном к королю Ольдорину, – хотя и не дозволено мне, ввиду крайней необходимости в анонимности, поведать вам во всех подробностях об их происхождении и достоинстве, с моей стороны было бы неучтиво – как по отношению к вам, так и к присутствующим здесь прекрасным дамам, – не представить их вам. Итак, имею честь представить вам ее высочество герцогиню Эратскую.
Тут он ничем не рисковал. Никто в этом краю даже приблизительно не представлял себе, где находится Эрат.
Польгара склонилась в реверансе с изысканной грацией.
– Ваше величество, – приветствовала она короля своим звучным голосом.
Король с необычайной живостью вскочил на ноги.
– Ваша высочество, – ответил он с глубоким поклоном. – Вы поистине озарили мое убогое обиталище нездешним светом своей красоты!
– Смею представить вам также ее высочество принцессу Ксеру, – продолжал Гарион.
Сенедра во все глаза уставилась на него, и он, склонившись к ее уху, прошептал:
– Твое настоящее имя слишком широко известно.
Сенедра тотчас же овладела собой.
– Ваше величество, – произнесла она и поклонилась королю с изумительной грацией – изяществом манер она теперь почти не уступала Польгаре. В конце концов, девушка, выросшая при дворе императора, хоть чему-то должна была там научиться!
– Ваше высочество, – кивнул король. – Волшебная краса ваша лишает меня дара речи.
– Ну разве он не мил? – прошептала Сенедра.
– И последней, ваше величество, – продолжал Гарион, – позвольте представить вам, как изволите видеть сами, отнюдь не последнюю в рядах прелестниц мира графиню Турия.
Имя для Бархотки он выдумал тут же на месте.
Бархотка невозмутимо присела в реверансе.
– Ваше величество...
Выпрямившись, она улыбнулась, насмерть сразив короля ямочками на нежных щеках.
– О, госпожа... – Король запнулся и вновь поклонился. – Когда вы изволили улыбнуться, сердце мое остановилось. – Он смущенно огляделся. – Мне казалось, с вами была еще одна дама; господин рыцарь.
– Это слепая бедняжка, ваше величество, – вмешалась Польгара, чтобы спасти положение. – Боюсь, столь искрометное веселье утрачивает всю свою прелесть для той, что пребывает в вечной тьме. Мы передали ее заботам того исполина, что путешествует вместе с нами, – он один из верных слуг ее семейства, оберегающий и сопровождающий ее повсюду с того самого прискорбного дня, когда для нее навек погас свет солнца.
По щекам короля скатились две крупные слезы. Арендийцы, пусть даже в глаза не видевшие родины предков, остались людьми в высшей степени эмоциональными.
Тут вошли и все остальные, и Гарион искренне порадовался, что лицо его скрывает забрало – иначе вряд ли сумел бы скрыть ухмылку. Лицо Бельдина было мрачнее грозовой тучи. Волосы его и борода были вымыты и тщательно, волосок к волоску, расчесаны, а сверх того он щеголял синим камзолом, всем, кроме цвета, походившим на одеяние Бельгарата. Гарион весьма успешно навешал королю лапши на уши, представляя друзей. Бельдина, однако, он приберег «на закуску».
– А это, ваше величество, великий искусник Фельдегаст, необычайно одаренный шут, скрашивавший долгое странствие наше своими изысканными остротами.
Бельдин оскалился, сверкнув глазами на Гариона, и небрежно поклонился монарху.
– Ох, ваше величество, и передать не могу, как ослеплен я великолепием града сего и красотами вашего дворца. Видывал я за годы скитания и Тол-Хонет, и Мал-Зэт, и Мельсен и скажу без обиняков, что Дал-Перивор вполне выдерживает сравнения со столь славными градами. А я много земель исходил, торгуя своим искусством и демонстрируя свои таланты.
Лицо короля расплылось в улыбке.