Он мог пойти по следам сейчас. Сгоряча. С горской слитков в рюкзаке и выжженной пустотой внутри. Это был бы жест — яростный, прекрасный, глупый и последний. Судорога умирающего, а не месть. Но Атлас поступит иначе. Пусть Форман и Мастерс почувствуют себя в безопасности, обрастут новой ложью, как старой кожей. Пусть начнут забывать: его лицо, его имя, сам факт его существования. Забудут простую истину — украли не у труса. Украли у волка, оставившего в капкане часть своей плоти.
Атлас взвесил в руке рюкзак. Несколько слитков глухо звякнули внутри, холодным и твёрдым ответом на все вопросы. Его пропуск. Ключ к двери из этого ада. К новому имени, новому городу, к призрачной жизни, где о Нордэме, Романо и пропавшем Кельте будут знать только его шрамы. Он, сестра, Ашер… Теперь — часть грустной семейной саги. Имена на памятниках, куда мать будет приносить цветы. Романо больше не угроза для того, кто растворится в безликой массе бесконечных дорог и чужих лиц. Атлас мог стать вольным ветром. Сбросить кожу и улететь.
Но возвращение в город даже не обсуждалось. Мания, а не необходимость. Тёмный магнит, тянувшим обратно, к грязным водам и ржавым кранам. Город, где нет места ангелам, с радостью примет в родные объятия им же рождённого беса. Но не сейчас. Атлас даст время себе. Чтобы его бес, выкованный сегодня в утренних сумерках, окреп. Отрастил клыки и когти. Отрастил чёрные, маслянистые крылья. А потом, в самый обычный день, когда его меньше всего будут ждать, он напомнит. Он вернётся и произнесёт: «Добро пожаловать в Нордэм» — не хриплым шёпотом измождённого мальчишки, а тихим, чистым, ледяным голосом палача, приводящего приговор в исполнение.
И город вздохнёт с узнаванием. Преисполнится спокойствием, когда его фурия снова окажется в Аду. Там, где ей и положено быть. Неумолимая воля Нордэма будет исполнена. Но не сегодня.
Рассветный ветер, пахнущий мазутом и свободой, пронзил его насквозь. Он повернулся спиной к восходящему солнцу, и сделал первый шаг — не в сторону города, а вдоль берега, туда, где кончались доки и начинался мир. Уходил, чтобы однажды вернуться. Не Атласом — истощённым, дрожащим от холода мальчишкой. А чем-то иным. Тишиной между ударами сердца города. Холодной пустотой в тени небоскрёбов. Северным ветром, что гудит в разорванных проводах на окраинах и точит щёки гранитом. Ветром, которого ещё не боятся в центре, но который однажды дойдёт и туда, неся с собой запах ржавчины и старую, как сам город, месть.
Он даст всем время забыть его лицо. А потом напомнит, что у города, как и у людей, есть счётная книга. И каждая строка в ней — долг, подлежащий оплате. С процентами.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Для желающих глубже погрузиться в хроники Нордсайда - продолжение в романе "Джон Доу"
Конец