— Эй, парни!
Они обернулись. К ним подходили двое в дешевых, но отутюженных до состояния брони костюмы, кричавших «коп» громче жетонов. Обувь, слишком чистая, слишком новая для этого прокопченного мира, беззвучно ступала по угольной крошке, оставляя следы на пепле. Старший, с лицом, на котором скепсис оформил постоянную прописку, представился детективом Морсом. Его напарник, моложе и плотнее — молчаливый, внимательный, с глазами-сканерами, беспристрастно заносящими каждую гримасу, каждый нервный тик в невидимый протокол.
— Вы здесь работали? — спросил Морс, и взгляд прожжённой ищейки, скользнул с застывшего лица Атласа на побледневшего, почти зеленого Джерома и обратно, будто взвешивая на незримых весах Фемиды степень вины и причастности.
— Да, — рвано выдохнул Атлас. — Иногда. После школы.
— Вам повезло, что не вчера, — детектив кивнул на руины. — Старик Хендерсон не успел выйти. Пожарные обнаружили тело к утру. Сгорел на работе. Буквально, — копы обменялись кривыми ухмылками.
Джером издал сдавленный звук, похожий на стон придавленного мусорным баком опоссума. Его мощное тело съежилось, лицо приобрело землистый, болезненный оттенок. Атлас не дрогнул, стоял, как каменное изваяние, но внутри у него все заледенело. Им оставили послание: «Мы знаем. Мы пришли. Следующий — ты».
— Вам не попадался тут в последние дни темно-синий внедорожник? Тойота. Прошлогодняя модель, — детектив Морс не сводил с них глаз-щупалец, выжидая малейшую трещину в их броне — дрожь в руках, испарину на виске, беглый взгляд. Не слишком надежный способ дознания: парней и так бросало то в холод, то в пот при виде сгоревшего автосервиса.
— Машин много привозят, — сердце Атласа, уже замороженное видом пожарища, провалилось куда-то в ледяную бездну. Оно билось глухо и редко, как аварийный сигнал в затопленном трюме.
«Цель: детектив Морс. Задача: дезинформировать. Статус: критический».
— Не помню такую конкретно. А что? — Идеальная маска напуганного рабочего паренька, оглушенного трагедией. Он вжился в роль, как в свою вторую кожу.
— Ее угнали, — Морс не моргнул глазом, впитывая каждую пору на его лице. — Владелец заявил. В салоне остались вещи. Ценные.
Атлас медленно, с видимым усилием, покачал головой, встречая изучающий взгляд детектива. Он заставил себя не отводить глаз, симулируя честное недоумение, подкрашенное испугом. «Задача: дезинформировать».
— Мы разбираем машины, сэр, нам не говорят, откуда они. Привозят — мы работаем. А вчера... — он слегка пожал плечами, в его позе проступила привычная, почти детская неуверенность, которую он так ненавидел и теперь использовал, — ...у нас был важный выездной матч. Выиграли, кстати. Заехали сюда вечером за деньгами и сразу пошли отмечать...
Он бросил взгляд на почерневшие руины, и в его голосе впервые прорвалась искренняя, леденящая душу горечь. Настоящая. Он думал о Хендерсоне. О том, что его островок покоя обратился в пепел. На этот раз горечь утраты была неподдельной. Атлас вплел ее в ложь нитью в узор.
— Получается, дважды выиграли… — его голос сорвался на полуслове, и он отвел взгляд, делая вид, что борется с эмоциями.
Атлас вложил в последние слова нужную, тщательно выверенную дозу шока и юношеской неуклюжести. Притворного, но до неприличия правдоподобного. Вся его жизнь в Нордсайде была уроком того, как лгать молчанием, жестом, выражением лица. Слова становились лишь финальным штрихом.
Морс смотрел на него еще несколько секунд. Маска копа, покрытая городской пылью, не выдавала ни мысли, ни эмоции. Затем он механически кивнул, как отбивающий такт маятник на часах:
— Повезло. Если что вспомните... знаете, где нас найти.
Детективы развернулись и ушли, их силуэты растворились в утренней дымке, будто их и не было. Когда их седан скрылся за углом, Джером прислонился к шершавой кирпичной стене, его била мелкая дрожь, как от озноба.
— Боже... Они убили старика... Сожгли заживо...
Атлас не отвечал: смотрел на черные, обугленные ребра каркаса «Нордвинда», впивающиеся в бледное небо, как костяные пальцы мертвеца, выросшие из братской могилы. Они нашли не клад. Они наступили на хвост гремучей змеи в игре, где правила писались не в кодексах, а выжигались напалмом. Первый ход противника сделан. Шах и мат. Не им — старику Хендерсону. Сожгли не только ангар, а последнюю, наивную иллюзию о том, что у Атласа вообще есть какой-то выбор.