— Ты сказал «не звонить Ашеру», — ее голос был тихим и ровным. — Ты не сказал «не звонить Дэдди».
Сестренка не нарушила приказа. Она просто применила свою особую уличную магию из недомолвок и обошла все красные флажки. Не волчонок. Ведьма. Вот по ком следовало страдать кострам.
Воздух в бетонной коробке подсобки бара Халф-Вулф, казалось, загустел от невысказанных упреков и ярости. Атлас, все еще пытаясь отдышаться после первого удара, смотрел на сестру с немым осуждением. Она предала их, вынесла сор из избы к Дэдди. Но в ответ видел лишь непробиваемость базальтовых скал. Миа знала, что поступила правильно. И правильно, что так поступила, а не выбрала отмолчаться.
— Значит, так, шпана, — Ашер отбросил окурок и раздавил его подошвой поношенного армейского ботинка. — План, мать ее, гениальный. Тихо спиздил и ушел, называется нашел. Но вы на моей территории, а значит разбираться с вами мне и Дону.
Его взгляд, тяжелый и медленный, прополз по всем пятерым, выжигая на каждом клеймо вины.
— Дэдди? — Ашер позвал крестного, формально передавая слово, но по тону было ясно — приговор уже вынесен.
— Игра в предпринимательство закончена, сопляки, — Дэдди, стоявший в тени, медленно кивнул. — На корм рыбам не пустим, но по жопе надаем. Чисто по-братски. По-семейному.
— Всё. От этой лавочки, — Ашер говорил тихо, но каждое слово цепляло крючком, — на базу. Каждая десятка. Каждый пакет. Каждый грамм...
При слове «грамм» все, кроме еще отключенного Энди, фыркнули. Атлас, на которого давил взгляд брата и спокойствие сестры, не выдержал. Внутри все закипело.
— Это наши деньги! — его голос сорвался, прозвучав юношески и жалко. — Мы их заработали!
Кельт не стал спорить. Он просто шагнул вперед, и его кулак, короткий и мощный, снова врезался в солнечное сплетение Атласа. Тот, с громким «уфф», сложился пополам, рухнув на колени. Знакомая, унизительная боль снова сковала тело.
— Ебало на ноль, — прорычал Ашер, нависая над ним. — Молись, что отделываешься синяками.
Горе-предприниматели зашевелились. Джером первым полез в карман. Горстка смятых банкнот и несколько туго свернутых пакетиков полетели на замызганный ящик. Форман, хмурый, швырнул свой рюкзак с таким видом, будто отрывал от себя руку.
— Куки, — Ашер цокнул языком.
— Чо? Нал от сделки с Усачем принесу, — обиженно шмыгнул он. — Я ж не ебнутый таскать его в Дип Сиа.
Энди, все еще слабый, с трудом сориентировался и, медленно ковыляя, добавил к общей куче свою скорбную долю из пары десяток.
Все взгляды снова уперлись в Атласа. Стиснув зубы, давясь желчью и стыдом, он, не выпрямляясь, вытащил из внутреннего кармана куртки пачку перемятых купюр. Те, что были в бурых пятнах, легли сверху. С тихим шелестом они упали на ящик, словно опавшие листья.
— Артур младший? — Ашер позвал сестру.
— Я не сбывала, — отрезала Миа, скрестив руки.
— Малая, не позорься, — Кельт смерил ее взглядом. — Или кирпичи так сами свернулись? — он поднял один из пакетиков.
— Это мои деньги, я их заработала! — вспыхнула сестрица.
— Ми, забей, — покачал головой Джером.
Поджав губы и бросив на всех вызов одним взглядом, она нехотя достала из кармана джинсовки свою выручку за фасовку и швырнула купюры на рюкзак Формана, будто бросала подачку.
— Надеюсь, к утру они снова склеятся в кирпичи, — ее взгляд на секунду встретился с взглядом Дэдди, и в нем промелькнуло молчаливое понимание.
На ящике лежало жалкое, по меркам большого бизнеса, состояние. Но для них это была цена мечты. Цена билета из этой помойки. Теперь это была просто добыча, конфискованная за глупость.
Кельт с холодным презрением окинул взглядом эту свалку и уперся в Атласа, который, наконец, поднялся на ноги, весь пропитанный ненавистью.