Именно так его и нашел Дэдди Дон — с трещоточным ключом в руке и грязной каплей машинного масла на скуле. Темный седан «Крайслер» причалил к обочине у мастерской так же бесшумно и неотвратимо, как акула подплывала к пляжу.
— Садись, малой, — через опущенное стекло Дэдди кивнул на пассажирскую дверь. В его голосе ни гнева, ни одобрения — лишь твердость, не терпящая возражений.
Атлас бросил ключ в ящик для инструментов с глухим лязгом. Вопросы задают те, у кого еще есть выбор. Но когда он уселся на протертое кожзамное сиденье, по спине пробежал ледяной холодок. Позади, прижавшись к дверце, сидела Миа. Сестра выглядела бледнее обычного, пальцы судорожно мяли край потертой куртки. Их взгляды встретились в потрескавшемся зеркале заднего вида. В ее глазах читался тот же немой вопрос, от которого у него сжалось горло: «Во что ты втянул нас на этот раз?».
Поездка прошла в молчании. Дэдди не включал музыку. Только глухой гул под капотом и гнетущая тишина, в которой их страхи вырастали до чудовищных размеров. Машина свернула в Айрон-энд, район, где даже кирпичи пропитаны гарью и дымом из заводских труб, и остановилась у невзрачного бара «Халф-Вулф». Дэдди провел их через черный ход, прямо в подсобку. Воздух здесь был спертым, спрессованным от табачного дыма, пыли и невысказанных угроз.
Ашер стоял у стола, заваленного бумагами и пустыми бутылками. Его плечи были напряжены до каменной твердости. Кира восседала на краю стола, одна нога ритмично покачивалась в такт несуществующей мелодии. Ее рука лежала на его плече — фамильярно, почти интимно, кричащим контрастом обручальному кольцу на пальце Ашера.
— Тебе не стоит так много курить, Эш, — в ее голосе появилась неуместная сладость, во взгляде — теплота, предлагавшая утешение, в котором никто не нуждался и не просил. — Голова потом будет болеть.
Ашер не ответил. Он даже не посмотрел на нее. Просто стряхнул ее руку движением, полным такого отрешенного раздражения, что это было красноречивее любой грубости. Его взгляд, тяжелый и потухший, будто выжженная пустошь, обратился к вошедшей двойне: Атласу и его тени.
Дэдди Дон, прислонившись к косяку, наблюдал за пантомимой с непроницаемым лицом, но в уголках его глаз пряталась хитрая усмешка. Он видел Эвансов насквозь.
— Ну что, — начал Ашер, и его голос был низким, без единой нотки радости при встречи. Это был голос не Кельта из «Бешеных Псов», а Ашера Эванса — старшего брата, вынужденного в очередной раз разгребать последствия чужих амбиций. — Решили, что шторм миновал? Отсиделись в подвале, и вас простили?
Кира, не смущенная его тоном, потянулась к пачке сигарет на столе.
— Может, сначала дашь им слово сказать, а потом уже... — она уже касалась фильтра, но Ашер был быстрее — грубо швырнул всю пачку в карман куртки.
— Черт тебя дери, Кира, — бросил он сквозь зубы, наконец-то бросив на нее короткий, колючий взгляд. — Это не твое дело.
— Я просто пытаюсь помочь, — она фыркнула. Ее «забота» чувствовалась натянутой, фальшивой нотой.
Ашер проигнорировал ее, снова обратив внимание на младших полуволчат. Кельт раздавил окурок о ржавый ящик — жест полный такого финального отчаяния, что даже Миа, всегда отстраненная, невольно сглотнула. Подсобка сжалась до размеров тюремной камеры с двумя лишними свидетелями.
— Проблема нарисовалась, — голос Ашера стал ровным. Деловым. — То, что Хейз воровал у Романо, теперь знают все. Благодаря вам мы знаем как. И спасибо, — он кивнул Мие, — за упаковку. Чистая работа. Все бирки на месте. Без тебя доказательств бы не было.
Сестра молча опустила голову, но в сгорбленной позе читалась не вина, а досада шахматиста, чью многоходовку раскрыли в один ход. Атлас почувствовал, как под кожей закипает знакомая ярость, острая, как мышьяковая пыль на языке. Их снова, без спроса, втянули в чужие разборки.
— Но Хейз — ошибка, которую можно исправить. Проблема в том, кто эту ошибку использует, — Ашер медленно прошелся по комнате, его тень заметалась по стенам. — В Нордсайде завелась крыса. Не мелкая воришка, а та, что точит фундамент.
Он остановился, его взгляд, тяжелый и буравящий, перешел с Атласа на Мию, заставляя прочувствовать вес каждого слова.