Через неопределенное время, потерянное для сознания, движение прекратилось. Мотор заглох. Послышался скрежет тяжелых железных засовов, лязг, от которого вздрогнули нервы. Поток тусклого, больного света ударил в глаза, и их, ослепших и беспомощных, вытащили наружу, как мешки с мясом.
Их вытолкали в цех заброшенного рыбоперерабатывающего завода. Пространство обрушилось на них — мрачный собор Индустриальной Революции, где по стенам вместо фресок ползла ржавчина. Слепящие люминесцентные лампы, мигая, выхватывали из мрака жутковатые детали: застывшие ржавые конвейерные ленты; гигантские пилы для тунца, чьи зубья тускло поблескивали, словно жаждали новой плоти; груды пустых банок, громоздившиеся как руины забытой цивилизации. Воздух был густым, насыщенным стойким, въедливым духом тления и соли — призраком миллионов рыб, прошедших через эти стены. Этот запах не могли перебить даже едкие, обжигающие горло пары химикатов, плывущие из-за дальней стены, где шипели и булькали реакторы, примостившиеся в бывшей коптильне, словно паразиты в теле умершего гиганта. Высоченные потолки тонули во тьме, и из этой тьмы, словно щупальца спрута, свисали оборванные провода и толстые цепи, мерно раскачивающиеся от сквозняка, отсчитывая такт их отчаянию.
«Бешеные» провалили слежку. План трещал по швам, и теперь они с Форманом оказались не приманкой, а расходным материалом в пасти у настоящих профессионалов. Их привели в центр цеха, под один из световых колодцев, превратив в экспонаты в этом музее индустриального упадка.
Из тени, откуда-то из-за станка для разделки, покрытого застарелой ржавчиной и поблескивающей чешуей, вышел человек. Атлас мысленно окрестил его «Ацтеком» — с лицом, словно высеченным из красного песчаника, с орлиным носом и тяжелым, непроницаемым взглядом, в котором читалась многовековая холодность скал. Он не спеша подошел, и подошвы его ботинок глухо стучали по бетону, усеянному смешанными с пылью останками былых обитателей морей. По Атласу скользнул быстрый аналитический взгляд, искавший малейшую трещину, слабину. Взгляд не ищейки, а геолога, изучающего породу перед тем, как ее расколоть.
— У кого берете? — изучив содержимое рюкзаков дилеров, спросил он сухо и без угрозы. Исключительно деловой вопрос.
Атлас промолчал, вжав голову в плечи. Он знал правила: мертвецы не болтают, а этот тип явно нацелился на задушевную беседу. Легкий кивок «Ацтека» одному из головорезов — и в следующее мгновение в солнечное сплетение Атласа впилась стальная костяшка. Воздух вырвался из легких с хриплым свистом. Эванс скрючился, закашлялся, горькая желчь заполнила рот. Но он поднял голову, глядя на мучителя с немым вызовом. Рядом Форман хрипло ругнулся, получив свою порцию. Даже не жестко: «мягенько» по уличным меркам. Скорее ритуал, проверка на вшивость. Ребят с Миллер-стрит этим не напугать.
«Ацтек» отвернулся, его внимание переключилось на другого человека, притаившегося в тени у стеллажей: длинный, сутулый и худощавый, в дорогих, но бесформенных штанах и рубашке. Его лицо выражало лишь скучающее отвращение, будто он застрял на особо унылом корпоративном совещании.
— Среди «Змей» кто-то уводит товар, О’Брайен, — констатировал «Ацтек», его высеченное из камня лицо оставалось невозмутимым, но в глазах вспыхнул крохотный огонек азарта охотника, чуявшего кровь. — Чистяк прямиком с реактора.
— Мне плевать на ваш товар, — отрезал тот, и его визгливый, резкий голос больно резанул по ушам, словно скребок по металлу. — Меня интересуют деньги. Среди купюр, которые ваши гонят на отмыв, есть меченые. Полиция отслеживает всю цепочку. Вся ваша сеть — на ладони у легавых.
Он сделал паузу и скользнул взглядом по пленникам с таким ледяным безразличием, словно разглядывал размазанных по полу тараканов.
— Мадам Ронье... — произнес он, и имя повисло в спертом воздухе, наполнив его подобострастным ужасом, — чрезвычайно недовольна. Она хотела обсудить этот вопрос с Хейзом. Я здесь от ее имени.
— Хейз скоро будет здесь, — «Ацтек» понимающе кивнул, но его мрачное удовлетворение вдруг померкло, сменившись едва заметной напряженностью в уголках рта. — Но сначала надо допросить этих, — его взгляд тяжело скользнул по пленникам, задерживаясь на них дольше, чем следовало бы.
— Ваши местные «разборки» меня не волнуют, Рейвен, — О’Брайен холодно отчеканил, поправляя манжет. — У меня есть поручение от мадам Ронье. Я буду ждать Хейза здесь. Вопрос с деньгами — приоритет, — посланник от мира стерильных финансов оказался непоколебим, как швейцарский банк.