— Херов бухгалтер, — «Ацтек» хмыкнул, но в его смехе не было веселья. — Потороплю его, — он полез в карман за телефоном. — Мы на месте. Все готово.
Для Атласа в этих словах не осталось места надежде. Лишь тихая, неоспоримая уверенность в том, что «разбирательство» будет коротким и окончательным. Мелкие сошки в войне между вором и теми, кто боится внимания полиции. Пушечное мясо.
Начало шоу не дождалось конферансье: снаружи, сквозь толстые стены, донесся нарастающий гул моторов — не привычный рокот уличного движения, а тяжелое, агрессивное ворчание, похожее на рык стаи металлических хищников. Резкие, не принадлежащие этому месту звуки тормозов, яростный скрежет шин по гравию. Потом — искаженные рупором крики, рушащие гнетущую тишину подобно удару кувалды по стеклу:
— Полиция! Всем оставаться на местах!
В лаборатории на мгновение воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Воздух застыл, тяжелый от запаха химикатов и внезапного ужаса. Даже шипение реакторов словно прекратилось, затаив дыхание в ожидании удара.
— Рассредоточиться! — рванув из кобуры «Глок», рявкнул «Ацтек», но его команду поглотил нарастающий гул снаружи.
Первый акт трагедии начался не с выстрела, а с оглушительного звона — где-то сорвалась с креплений огромная колба, и миллионы осколков, словно хрустальный дрон, рассыпались по бетону. «Ацтек» и О’Брайен, пригнувшись, с грохотом опрокинули массивный стальной стол, отправив на пол склянки с реактивами. Едкий дым повалил гуще, выедая глаза и горло. Ответный огонь заставил Атласа вжиматься в липкий, отравленный пол. Каждый выстрел отдавался в костях коротким, тупым ударом. Где-то рядом, заливаясь матерной молитвой, бился в конвульсиях раненый — его хриплый, прерывистый стон был страшнее любых взрывов.
Хаос стал самодовлеющим. Кто-то бросился к запасному выходу, кто-то — к ящикам с инструментами, где лежало спрятанное оружие. В следующее мгновение массивная дверь цеха с треском поддалась, не выдержав тарана. В проеме, очерченные дымовой завесой, возникли силуэты в черной тактической амуниции — безликие жнецы в броне и шлемах. Грохот выстрелов слился с оглушительным звоном бьющегося стекла, треском пластика и дикими криками.
Атлас и Форман оказались брошены в самом эпицентре этого ада. Они были живым щитом, никому не нужным грузом, беспомощно скрюченным на бетоне. Свист пуль заставлял их вжиматься в липкую жижу из химикатов и столетней грязи, зажатых между молотом копов и наковальней озверевших наркодельцов. Единственное, что они смогли сделать — отползи к стене, чтобы не поймать шальную пулю.
— Полагаю, Хейз не успеет на нашу встречу, — просипел О’Брайен, с щелчком вгоняя новый магазин в пистолет. На его лице не было страха — лишь ледяное, брезгливое раздражение, будто его отвлекли от важной бухгалтерской отчетности.
— Боюсь, переговоры придется перенести! — рявкнул «Ацтек», его голос сорвался на горловой рык. Он сделал два слепых выстрела в сторону двери. Стекло окошка осыпалось дождем. — Передайте мадам... что мы крайне сожалеем...
— Найдите крысу! — прошипел О’Брайен, и его глаза, холодные и пустые, на миг встретились с взглядом Атласа. В них не было просьбы. Был приказ. И прежде чем кто-либо успел моргнуть, финансист метнулся вглубь лаборатории, к едва заметной потертости на стене — потайному люку. Он исчез, словно его и не было, в самый момент, когда полиция пошла на решительный штурм, и поток света и дыма ворвался в помещение.
В этом аду, в этом танцующем мареве дыма и искр, Атлас увидел другое движение — два сгорбленных силуэта, прижимающихся к стене, словно призраки. Джером и... Его сердце провалилось в бездну и тут же выпрыгнуло в горло: «Миа? Черт побери, нет!».
— Как вы нас нашли? — прохрипел Атлас, когда они подобрались в клубах едкого дыма.
— Трекеры, — сестра рухнула перед ним на колени. Ее лицо было бледным и собранным. — Мы и не теряли. Ждали момента.
Щелкнула зажигалка. Резкий, тошнотворный запах горелого пластика ударил в нос. Капли расплавленного нейлона впились в кожу живым огнем. Боль, острая и очищающая. Хруст — и свобода. Обожженные, кровоточащие запястья наконец-то освободились.