Он сделал паузу, давая этим лживым, сладким словам просочиться в сознание, как яд.
— А второй вариант... — Его взгляд, холодный и безразличный, скользнул к окну. На улице, в кромешной тьме, Атлас различил тусклые огни двух заведомо стоящих машин. Мерцающие красные точки сигарет в их салонах. — Тогда приедут другие ребята. Не такие вежливые. И не такие... терпеливые, как ваш крестный Дэдди. И поедете вы с ними. Уже не в гости.
В тот миг притворство испарилось окончательно, как пар с поверхности его нетронутого чая. Маска заботливого дяди треснула и осыпалась, обнажив холодную, гранитную суть главаря «Бешеных Псов». Он не предлагал выбор. Он предъявлял ультиматум. Закон улиц: «По-хорошему или по-плохому». И по его глазам было видно — ему уже все равно, какой из вариантов они выберут.
Атлас посмотрел на Дэдди — на крестного, который когда-то катал его на плечах, — и сквозь привычные черты увидел незнакомца. Не отчаяние, а холодную, хищную уверенность. Дэдди не искал Ашера из любви. Он искал его, чтобы отдать Романо, как сдают бракованный товар. Или чтобы первым найти золото, на которое вышел Кельт. Они с Мией всего лишь разменная монета. Приманка. Рычаг.
В один миг щелчок в сознании Атласа, и мысли озарила вспышка света: «разговор» с Романо — билет в один конец. Пропасть, из которой не возвращаются. Он встретился взглядом с сестрой и в расширенных зрачках увидел отражение собственного, леденящего душу ужаса.
Дэдди уловил их молчаливый диалог. Его лицо преобразилось мгновенно. Исчезла последняя тень отеческой заботы, сменившись стальным, безжалостным напряжением.
— Ну что, ребята? Решайте. Мое терпение тоже не бесконечно.
Атлас сделал шаг к двери в коридор, ведущий в их комнаты. Сердце заколотилось где-то под самым горлом, сжимая его.
— Дай хоть переодеться, Дэдди, — он показал на промокшую одежду и потянул сестру за рукав, стараясь, чтобы движение выглядело естественно.
Он рванул ручку двери, втолкнул Мию в узкий коридор спален, и они, не сговариваясь, как два тела с одним разумом, ринулись к комнате Мии. Дверь захлопнулась. Атлас щелкнул защелкой — жалкая защита, которая не удержит Дэдди и десяти секунд. Единственным выходом из крошечной комнаты было зашторенное окно с разбитой рамой, за которым угадывался узкий, проржавевший остав пожарной лестницы.
— Идем! — выдохнула Миа, уже перемахивая через подоконник. Холодный дождь хлестнул им в лица, но это было лучше, чем теплая комната с Дэдди.
Они рванули вверх, по звенящим под ногами скользким трапам. Ржавые металлические пролеты вибрировали и гудели, как натянутая струна, под их отчаянным бегом. Снизу, из разбитого окна, донесся приглушенный крик, а следом — оглушительный удар, от которого дрогнула вся конструкция: Дэдди не стал возиться с замком, а просто вынес плечом дверь в комнату. Его голос, полный ярости и горького предательства, рубил мокрую тьму:
— Вернитесь! Вы же дети, черт возьми! Вы никуда не денетесь!
Но они уже перемахнули на крышу. Подошвы скользили по мокрому рубероиду, едва находя опору. И тут же, как по команде, внизу, у самого подъезда, вспыхнули фары. Два автомобиля «Бешеных Псов», до этого прятавшиеся в тени, выхватили из мрака грязные лужи и фигуры людей, уже высыпавших на улицу. Засада. Их окружили. Кольцо сомкнулось.
Взгляд, которым они обменялись, длился меньше секунды — но в нем не было и капли паники. Лишь холодная, отточенная до бритвенной остроты ярость и сознание, сузившееся до тонкого луча. Их тела, помнившие каждое сальто, каждое напряжение мышц на пружинящем помосте, теперь стали главным средством побега.
— Через разлом, — выдохнул Атлас, едва заметным движением головы указав на зияющую пропасть между их крышей и соседней пятиэтажкой. Три ярда внизу кипела мгла, но для них это просто следующий снаряд.
Они разбежались синхронно, как отлаженный механизм, их шаги отскакивали от мокрого рубероида в едином ритме. Толчок — и два тела взмыли в воздух, преодолевая пустоту в немом, протяжном полете. Удар подошв о скользкий парапет чужого дома, мгновенная группировка, кувырок через плечо — и вот они уже катятся по гравию другой крыши, поднимаясь на ноги без единой лишней секунды на раскачку.