— Ну-ка свалил, — Эванс уклонился от выпада с ловкостью танцора, подпрыгнул, оттолкнулся от капота и перекатился через остов «Хонды».
— Ну че, давай-давай, попробуй догони! — подначивал он, уже исчезая в проеме, ведущему к душу.
Смена в «Нордвинде» закончилась с приходом вечера, который в Нордсайде наступал не по часам, а по степени густоты мрака в подворотнях. Атлас и Джером, смыв с себя въедливую грязь, стояли у ворот, когда к ним, с шиком, не подходящим для этих улиц, подкатил бирюзовый «Кадиллак» модели конца восьмидесятых — длинный, как баржа, с бархатными сиденьями, проглядывающими сквозь треснувшее стекло.
Окно со стороны водителя опустилось с противным скрежетом. Изнутри донесся ритмичный бит хип-хопа. За рулем сидел Джейсон Форман, щегольски откинувшись на спинку сиденья.
— Что, пацаны, подбросить? — крикнул он, сверкая белоснежной улыбкой, и тряхнул дредами.
Джером свистнул, оценивая вид автомобиля.
— Форман, чтоб меня! Где ты взял этот хлам? Ухажер твоей тетки сел, что ли?
Атлас молча обошел машину кругом. Его взгляд, привыкший оценивать ущерб, скользнул по лакированному, но поцарапанному борту. Уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке.
— Это ж тачка сутенера, — произнес Эванс ровным тоном, останавливаясь у открытого окна. — Долли точно не с тем парнем встречается.
Джейсон лишь рассмеялся, отмахиваясь.
— Полный бак, братан! И Долли разрешила на недельку покататься. Пока ее хахаль не откинется. Че, падайте на хвост!
Атлас кивнул, открывая переднюю пассажирскую дверь. Он всегда садился вперед. Это была его позиция — рядом с водителем, где лучше обзор. Громоздкий Джером, с грохотом, втиснулся на заднее сиденье.
«Кадиллак» поплыл по узким улочкам, мимо почерневших кирпичных фасадов, словно гигантская, нелепая рыба в мутном аквариуме. Они свернули на Оушен-авеню — парадную, но обветшалую артерию Нордсайда, где некогда сияли витрины, а теперь ютились лавки с дешевыми париками и провонявшие куревом бары. Путь лежал к церкви Святого Игнатия — массивному готическому зданию, чьи шпили, как корабельные мачты, упирались в вечно пасмурное небо Нордэма.
У кованой ограды возле старого клена на фоне серой стены едва различался хрупкий девичий силуэт. Зоркий глаз Эванса сразу заметил сестру, как бы старательно она не пыталась слиться с обстановкой: скромная серая юбка и белая блузка — униформа добропорядочной прихожанки. Русые волосы были убраны в тугую, идеальную косу. В одной руке она сжимала маленький молитвенник, в другой — тлеющую сигарету. Портрет благочестия с дымящимся грешком на кончиках пальцев.
Увидев бирюзовый «Кадиллак», она сделала последнюю, глубокую затяжку и изящным, отработанным движением швырнула бычок в канализационный сток. Она никогда не курила при брате. Это было их молчаливое соглашение — не видеть друг в друге того, что могло бы причинить боль.
Машина притормозила. Миа подошла к задней двери, ее лицо оставалось невозмутимым.
— Тетя Долли явно пересмотрела «Крестного отца», — произнесла она, открывая дверь и ловко скользя на сиденье рядом с Джеромом. — Поздравляю, Джейсон, ты теперь официально выглядишь как сутенер с Миллер-стрит.
Джейсон лишь фыркнул, включая передачу.
— Вам просто завидно, что у меня есть стиль.
— Угу, и леопардовое пальто, — на лице Мии ни тени улыбки. Только усталость, а в глазах — старая душа.
Атлас, не оборачиваясь, спросил:
— Как оно, Мэймэй?
— Скучно, — отозвалась Миа, глядя в окно на проплывающие мимо трущобы. — Раздавала обеды, помогала старикам заполнять квитанции. Собрала подписи для портфолио. Еще пару недель, и Принстон сочтет меня достаточно альтруистичной...
Она говорила это без тени иронии, с холодной, деловой расчетливостью. Церковь была для нее просто строчкой в резюме. Еще одним кирпичиком в мосте, который они с Атласом строили через пропасть, разделявшую Нордсайд от остального мира, чтобы когда-нибудь никогда больше не возвращаться в «Нордвинд» и к церковной ограде с сигаретой в руке.
Атлас, не отрываясь, смотрел в лобовое стекло, но краем глаза фиксировал каждое движение в салоне. Он заметил, как Джером, обычно такой громкий и размашистый, на заднем сиденье вдруг стал неестественно собранным. Как он украдкой поглядывал на Мию, когда та смотрела в окно, и как быстро отводил взгляд, встречаясь с глазами Атласа в зеркале заднего вида. Взгляд был каким-то... мягким. Не дружеским, а каким-то другим. Эванс резко отвернулся к окну.