— Почему их здесь нет? — Атлас задал вопрос, не дававший покоя. Он машинально сбрасывал слитки на брезент, но в голове назойливо крутилась эта мысль.
— Свежих тел? — в голосе сестры не было ни тени эмоций, словно она спрашивала о прогнозе погоды. — Они здесь будут. Просто не скоро. Романо работал топорно. У него не было карты. Метода. Только ресурсы. Но и их, как видишь, не хватило.
Под «ресурсами» она, конечно, подразумевала людей. Жизни, которыми Альберто пытался купить себе путь к сокровищам.
— Так почему их НЕТ? — Атлас не получил ответа. Он со злостью швырнул новую партию слитков.
— Будут. Через год. Через пять. Вода пройдёт по тоннелям и вынесет кости сюда…
— Но мы-то здесь! Заходим и выходим когда хотим! — не унимался Атлас.
— Верно. Потому что мы искали выход, а они — вход.
Вход, они, конечно, тоже искали, но не способами Романо, да и цели, ставили разные. Видимо, это пыталась донести сестра, но… Объяснения Мии всегда отдавали безумием. Да и говорила она в такие моменты, будто с отстающим, растолковывая азбучные истины. Атлас, не желая чувствовать себя таковым, не стал повторять вопрос. Просто швырнул груду слитков, едва не отбив пальцы сестре, укладывавшей их рядами. Миа молча подняла на него взгляд. Фирменный: холодный, аналитический. С виду — полнейшее спокойствие. Но Атлас видел, будто в зеркале: где-то в глубине, из-под глади северных озёр, показались рога чертей, таившихся в темноте. Да будет проклят тот, кого они побеспокоят. Атлас ступил на опасный путь, сумев разозлить ту, что никогда не показывала гнева.
— Система тоннелей — это сообщающиеся сосуды. Отряды Романо шли вслепую.
Теперь Атлас понял. Тела всё ещё здесь. Разбросаны на мили под городом. Может за стеной, а может уже в океане. Пройдут годы, прежде чем их кости окажутся в этом склепе. И кости Ашера — тоже.
— Мы ещё можем найти тело, — сказала Миа, умолчав, что на это могут уйти годы.
Больше Атлас не спрашивал. Мысль о брате, застрявшем во времени где-то в этих каменных кишках, сжалась внутри в тугой, немой узел. Единственным ответом теперь был вес слитка в руке, монотонный стук металла о брезент, счет. Он заглушил вопросы работой, вгоняя их глубже, туда, где не слышно. Его руки двигались сами — хватали, переносили, бросали. Механизм, лишенный сомнений. Работа. Она всегда спасала.
В их последний раз, они работали быстро и слаженно. Движения отточены неделями холодной, безрадостной решимости. Слитки, тяжёлые и бездушные, с глухим, влажным стуком падали на плотную ткань брезента. Каждый кирпич с выбитым орлом «Рейхсбанка» становился ещё одним гвоздём в крышку гроба погребаемой человесности.
Атлас, не глядя, резко дёрнул за стропы. Брезент сжался в уродливый, неподатливый свёрток — абортыш, туго набитый мёртвым металлом.
— Куки, последний груз. Тащи. — Его голос в рации был лишён интонаций. Плоская констатация факта.
Сверху, словно из другого измерения, донёсся нарастающий скрежет. Глухой рокот лебёдки, установленной Мастерсом, был единственным звуком, ознаменовавшим их победу, пахнувшую тлением. Стальной трос, шипя, прополз по камням, цепляясь за выступы костей. Натянулся. Запел, как струна. Упакованное золото, с трудом оторвавшись от костяного пола, поплыло вверх. Оно раскачивалось в воздухе, словно маятник, отсчитывающий секунды над безмолвной армией. Они следили за ним, не мигая, пока тот не растворился в чёрном зеве шахты.
Они вытаскивали на свет не сокровища. Они вытаскивали улику своей метаморфозы. И где-то в этой костяной пыли, в этой безликой массе, возможно, окажется и то, что когда-то было Ашером. Станет такой же деталью пейзажа.
— Эванс! Он, не она! Хватай Мэймэй и на выход! Прилив! — в рации, разрезая давящую тишину ожидания, прорвался сдавленный, полный паники крик Формана. Время, которое они так тщательно высчитывали, кончилось.
— Скажи Мастерсу, чтобы опять заводил! — Атлас не отрывался от работы, его пальцы, одеревеневшие от холода и вечного напряжения, проворно затягивали стропы на брезенте, будто шнуровали сапог на бегу.