— Куки прав, — голос Мии, сорвавшийся на октаву выше, заставил их обоих вздрогнуть. Она вынырнула из чёрного провала спуска, сняла рюкзак и с глухим, влажным стуком вытряхнула из него слитки. — Внизу уже вода.
— Успеем, — сквозь зубы процедил Атлас, раскидывая ногой обломки ящиков и кости. — Все проверила? — Он даже не взглянул на сестру.
— Но вода…
— Слышал? Мэймэй со мной согласна! — Форман в отчаянии водил лучом прожектора по их фигурам, будто пытаясь ослепить и вытащить силой.
— Вали. — В Формана полетел кусок бедренной кости, разбившийся о камень. — Скажи Мастерсу, что последняя партия на подходе.
— Ну и хер с тобой, Эванс! — яростно выкрикнул Форман. — Я не тебе, Мэймэй! — Он сплюнул в темноту шахты, и звук его удаляющихся, торопливых шагов быстро затих.
— Пошел ты, — тихо, уже себе под нос, сказала Миа. И эхо не ответило.
Атлас отшвырнул в сторону последние доски сгнившего ящика. Ржавые гвозди с визгом вырвались из пазов, словно крича. Он отбросил обломки, как картонку, но в этом жесте была не сила, а слепая, сокрушительная ярость.
— Спускаемся. Проверим всё до конца.
— Но вода уже… — её голос сорвался, когда луч фонаря выхватил из темноты мутную, поднимающуюся пелену у самого входа в тоннель.
Атлас резко повернулся. В узких щелях его глаз, едва видных в тени козырька каски, не было ничего человеческого — только обледеневшая решимость и та бездонная ярость, что копилась месяцами.
— Вниз! — низкий, хриплый рык загнанного зверя, для которого отступление стало смертельнее любой опасности.
Миа не спорила. Её движения стали механическими, покорными чужой, всепоглощающей воле. Щелчок карабина прозвучал оглушительно в давящей тишине. Она шагнула в чёрный провал, и только одно движение было осознанным — поправка фонаря на каске. Последняя иллюзия контроля.
— Ты как там? — позвал Атлас в зияющую дыру, и дыхание отдавалось тяжёлыми клубами пара в ледяном воздухе.
Ответом сначала стал лишь звук. Не рокот — низкий, непрерывный гул, исходящий из камня. Потом её голос, прерывистый от усилия и холода:
— Почти… всё! Последние!
Вода стояла ей выше колена, и каждый шаг давался с усилием, будто тоннель пытался удержать их навсегда.
— Грузи! — ее крик прозвучал одновременно с облегчением и новой, острой ноткой паники.
Миа выудила из воды лямку рюкзака, пристегнула карабин к системе, и перенесла вес на трос, готовясь к рывку вверх, к спасению, к концу этого кошмара. И в этот миг раздался звук. Не грохот и не всплеск. Сухой треск. Не костей. Дерева. Миа полетела вниз. Прямо в пучину моря Отчаяния.
Фурия в Аду
Опора из прогнивших ящиков сдалась разом. Трос, пронзительно взвизгнув, провис. Мию резко дёрнуло вниз, будто на крюк. Рюкзак, туго набитый жёлтым металлом, превратился в смертельный якорь. Ещё один рывок — и она повисла над чёрной, пожирающей шумом бездной, как марионетка на оборвавшейся нитке. Беспомощно. До скользких, уходящих в темноту стен туннеля не дотянуться. Подтянуться — сил нет. Золото, ради которого закрутился весь этот ад, теперь тянуло её ко дну, отнимая равновесие и съедая последние крохи надежды.
— Чёрт! Не шевелись!
Атлас пытался перекричать рокот воды, заглушавший всё. С кошачьей, незнакомой ему самому ловкостью он съехал по тросу и оказался рядом за считанные секунды. Пальцы, стиснув стальной канат, онемели от боли.
— Ну что, сестрёнка, объелась на ночь? — сквозь стиснутые зубы вырвался едкий шёпот. Он подтянулся, чтобы оказаться в дюймах от её бледного лица. Усмешка была беззлобной — вся ярость, весь страх переплавлялись в холодное действие. — Всё под контролем. Тише.
Одной рукой он впился в лямку её рюкзака. Мышцы на предплечье налились стальным рельефом. Он держал, не подавая виду, каким нечеловеческим усилием это давалось. Каждой клеткой он чувствовал зловещий хруст стареющей древесины под ними.
— Отстёгивай систему, — скомандовал он, и в голосе не дрогнуло ни одной ноты.