Таким образом, Помпей дал Артёму битву 29 мая 52 г. до н.э., рассчитывая его полностью разгромить. Артём же, напротив, не рассчитывал на полный разгром врага.
Напротив, он рассчитывал лишь на то, чтобы отбросить врага и далее, не дать ему вырваться из западни, потому что это было всё, что ему было необходимо для победы. И, как ни странно, чтобы это сделать, ему нужно было шокировать врага, и не было для того лучшего средства, чем нападение.
В любом случае, ночью, приблизительно в 2:00 утра, началась канонада по позициям Помпея. Разумеется, эффект был не слишком большим, и его силам существенного урона не нанёс. Впрочем, то и не было целью Артёма – его целью было нанести психологический урон по боевому духу врага.
Своей канонадой он не только испугал и разбудил ещё зелёных парней, не привыкших к подобному грохоту и затягивающим всё клубам дыма, но и прервал несколько важнейших вещей, которые могут показаться вам не стоящими внимания деталями.
Как не трудно догадаться, канонада, ущерб которой было пока что ещё невозможно оценить в силу того, что она всё ещё продолжалось, вызвала у Помпея вполне закономерные опасения по поводу ночной атаки.
Разумеется, ему, чтобы ответить на возможную угрозу, пришлось строить не выспавшихся и голодных солдат в боевые построения. Ожидалась атака врага, и было вполне естественно, что на это не обратили внимания, однако атаки, как бы это ни было печально, не последовало.
Лишь позднее немногим позднее Помпей, оценив нанесённый ущерб и проанализировав произошедшее, пришёл к заключению, что атака и не планировалась. Как ни странно, Артём хотел лишь помешать ему полноценно подготовить солдат к грядущему, и на текущий момент уже очевидному, сражению.
Впрочем, к тому моменту было уже поздно что-либо делать, поэтому солдаты, построенные в боевые формации, так и простояли почти 4 часа без дела, голодные и не выспавшиеся, прежде чем сытые и выспавшиеся имперские солдаты наконец-то удостоили их великой чести сразиться с ними.
К счастью, сам Артём с этим не переборщил, и его солдаты, уже давно привыкшие после всех этих событий к практически постоянному громыханию пушек, спокойно продолжили сон, прежде чем их подняли
Единственными пострадавшими, пожалуй, были артиллерийские команды, которым действительно пришлось встать значительно раньше и приступить к непрерывной канонаде вражеского лагеря на протяжении практически часа, прежде чем им было позволено прекратить.
Таким образом, уже приблизительно в 6:00, когда наконец-то наступил рассвет, Артём стал строить своих солдат, полностью готовых к битве, сытых и выспавшихся. Мелочь, конечно, но все мелочи важны, когда борешься в неравной битве.
Построив их всего за час, Артём изъявил через одного из захваченных им в плен местных римских патрициев другую сторону о своей готовности принять бой.
Ничтожная издёвка, конечно же, но она, тем не менее, отлично подействовала на порядком раздражённого Помпея, спровоцировав того на начало сближения (до того он ждал атаки со стороны Артёма)
Спустя 15 минут, около 7:15 утра, морская артиллерия, получив приказ Артёма с берега с необходимыми инструкциями, приступила к канонаде вслед за сухопутной артиллерией, приступившей к ней за некоторое время до того.
Работая исключительно по левому флангу, артиллерия буквально опустошала весьма плотные ряды врага, уязвимого к артиллерийскому огню вследствие отсутствия собственной артиллерии и своей неудачной позиции на местности.
Разумеется, Помпей, не имевший возможности вести ответный огонь по вражеской артиллерии, чтобы заставить оную заткнуться или хотя бы сосредоточиться на артиллерийской дуэли, послушно замещал потерянных им на левом фланге солдат.
Подойдя к врагу на расстояние ружейного огня, передовые отряды Помпея, находившиеся на известном удалении от основных сил, приступили к рассредоточению в рассыпном строю, чтобы приступить к исполнению возложенных на них функций.
Разумеется, это весьма удивило Артёма, ибо это было первым на его памяти военным новшеством, введённым в оборот кем-то иным, помимо него самого. Он явно не ожидал, что кто-то самостоятельно догадается до рассыпного строя, и уж тем более не ожидал этого от римлян.
Тем не менее, он, в отличие от Помпея, прекрасно понимал, что нечто подобное имеет смысл только в том случае, если у тебя есть прекрасные стрелки, отлично показывающие себя в том случае, если дать им возможность проявить инициативу и вести прицельную стрельбу.