Печально, конечно, но что поделать – это было лишь констатацией факта с его стороны. Констатацией факта, в котором он лишь сильнее уверился, лично пронаблюдав за тем, как Артём систематично и организованно, не торопясь и не спеша, захватывает поселение за поселением, утверждая свою власть.
Разумеется, не то чтобы кто-то мог ему сопротивляться – Помпей мобилизовал практически все военные ресурсы Римской Республики, и потому полное поражение его армии, насчитывающей почти миллион солдат, как ни странно, поставило Рим на колени.
Республика не располагала ни необходимыми людскими ресурсами, ни необходимыми финансовыми ресурсами, ни необходимым временем и даже необходимой материальной частью.
Собственно, потому Артём без труда за 15 дней покорил всю Северную Италию, подойдя к Риму вплотную. Конечно же, самые отчаянные сенаторы, вдохновив толпу и ещё верную Республике аристократию, попытались хоть как-то организовать оборону, но Артём без промедления пресёк подобные попытки, показав на практике, что такое «последний довод королей» и почему ему стоит быть последним.
Как не трудно догадаться, уже на следующий день ему были открыты римские врата. Естественно, он был «радушно» принят всем римским нобилитетом, а он, в свою очередь, «радушно» принял римский нобилитет.
В течение всего последующего месяца он тщательно и трудолюбиво организовывал браки различных представителей римского нобилитета с самыми различными своими родственниками, а кроме того – устраивал самые пышные празднества в Риме, раздавал деньги, поощрял общественное строительство и прочую благотворительность, чтобы купить любовь плебса.
Помимо прочего он, разумеется, также делал многочисленные подарки вышеупомянутым нобилям, пользуясь отличным предлогом – свадьбой. В общем, занимался политическими делами, намереваясь смягчить отношение римлян к своей власти.
Она им, кстати, очень и очень сильно не нравилась, потому что Артём, как самый настоящий чёрт, принёс римлянам такие вещи, как учёт демографических показателей, жёсткий и чёткий финансовый и, в частности, налоговый контроль, а также многие другие преимущества гораздо более продвинутого в своём историческом развитии государства.
Тем не менее, очень быстро они поняли, что деваться им от него некуда. По той простой причине, что в конце вышеупомянутого месяца пышных пиршеств и свадеб Артём, наконец-то, покинул Рим, чтобы завершить им начатое, а заодно показать римлянам, на что он способен.
Всего за 15 дней он покорил всю остальную часть Италии, включая Сицилию, Сардинию и Корсику. Ещё через 15 дней он высадился в Балканах и за оставшуюся половину месяца включил все балканские владения Рима в свою Империю.
В следующем месяце, то есть, уже в сентябре, он разгромил фракийцев и иллирийских сепаратистов, чтобы доказать, что он римлянам – главный друг. В октябре он завоевал Крит, Кипр и всю Анатолию. Кроме того, подчинил Армению, Боспорское царство и Кавказ.
Уже в ноябре Артём захватил Сирию, Иудею и Египет, где и остался зимовать с основными частями своего войска. Весь декабрь 52 г. до н.э. и остальную зиму 51 г. до н.э. он потратил на организацию и окончательное усмирение новых провинций.
Совершив ряд карательных походов на территорию Иллирии, Фракии и Кавказа, а также получив в начале апреля из Галлии значительные подкрепления, Артём приступил к другому блюду – Африке.
Без труда подчинив себе Киренаику и Ливию, Артём подступил к стенам Утики, где он застал гарнизоны уже мавританского царя. Не встретив в их лице какого-либо достойного сопротивления, он без проблем переподчинил Африку своей власти.
Закончив с Африкой, Артём, уже в мае, приступил к Мавритании и её царю. Мавритания, разорённая новыми налогами, призванными компенсировать военные расходы царя, как ни странно, встретила Артёма в качестве своего спасителя.
Во время устроенного ими бунта они даже убили царя, Сосуса, и это было их смертельной ошибкой – он, конечно, мешок говна, но свой мешок говна – он царь, то есть, король мавров, а значит – брат Артёму, ведь короли, как известно, друг другу братья.
Наказав восставших, он без труда подчинил себе Мавританию, включив и её в свои владения. Царскую семью же, а если быть точнее, то уцелевшие её остатки, как не трудно догадаться, принудил к вхождению в пускай и дальнее, но всё же родство с ним.
Ну, а чтобы не растягивать празднества как масло по хлебу, он и все остальные царские семьи, им подчинённые или лишённые власти, превратил в своих дальних родственников.