Подчиняя племя за племенем, заключая один неравноправный союз за другим, задабривая одних и запугивая других, Гней в течение всего лишь года подчинил весь Юкатан.
В то же время, колониальная администрация, наслышанная об успехах Гнея, а также получавшая от него официальный запрос на получение необходимых для развития колоний рабочих и строительных материалов, прислала ему в подкрепление равный отряд под командованием его сына, Публия Корнелия Лентула Марцеллина.
Впрочем, сбившись с пути во время бури, они высадились не на острове Косумель, где их и ждали, а в устье реки Грихальва. Поняв, что это не совсем то место, где они должны быть, командующий хотел было попытаться вернуться на нужный курс, однако вскоре передумал.
Исследовав реку выше по течению, Публий пришёл к выводу о том, что эта река, названная им в честь его рода, одной из ветви Корнелиев, Лентулой (Lentula), обладает важнейшим стратегическим значением, особенно для колонизации региона. К слову, отец Гнея, он же дед Публия, был усыновлён Корнелием из ветви Лентулов и с того момента носил имя Публий Корнелий Лентул Марцеллин (да-да, деда и внука звали совершенно одинаково)
Таким образом, город, основанный в устье этой реки, будет одним из важнейших поселений на территории Индий. Имея под рукой строительные материалы, солдат, рабочих и прочих колонистов, Публий основал Колонию Корнелию Капитолину (Colonia Cornelia Capitolina).
Разумеется, его отец, Гней, был не шибко рад подобному исходу, равно как и колониальная администрация, почему-то уверенная в том, что она спонсировала немного другое предприятие.
Впрочем, Публий всё же сумел убедить своего отца, возглавляющего экспедицию, в состав которой он был включён, а также вице-короля Карибских колоний, Думнорига.
К слову, последний приходился Публию родственником, так как был женат на его матери, а кроме того, приходился отцом двум его единоутробным сёстрам – Феодоре и Скрибонии.
Так что, как не трудно догадаться, он был более снисходителен к родному ребёнку своей жены (к слову, их брак был одним из тех немногих политически мотивированных союзов, что принёс обоим супругам семейное счастье).
Публий, получивший от Думнорига, являющегося вице-королём Новой Сицилии, экстраординарные полномочия наместника основанной им Колонии Корнелии Капитолины (до их утверждения в Бордо, где располагалось Министерство Колоний), приступил к исполнению новой директивы вице-короля Новой Сицилии.
Директива же, по сути, сводилась к организации и управлению колонией, где он теперь служил экстраординарным наместником до официального утверждения его полномочий правительством, а также к защите этой колонии.
Защита колонии, к слову, подразумевала также и ведение наступательных действий, в том числе покорение соседних племён, их изгнание, порабощение или, в крайнем случае, уничтожение.
Разумеется, если наместник сочтёт это необходимым для защиты интересов Императора. Как не трудно догадаться, это фактически карт-бланш на агрессивный захват новых колоний, скрытый за очень размытыми формулировками императорского указа «О колониях и Индиях в частности».
Собственно, получив директиву о «защите колонии» до прибытия регулярного гарнизона, Публий, как и Гней, стремившийся к соединению со своим сыном, не стеснялись и не просиживали свои штаны.
Напротив, они устраивали хищнические захваты территорий индейцев, пребывавших в каменном веке, угнетали коренное население, регулярно обращали его в рабство и угоняли для работы на плантациях, уничтожали непокорные племена, а также совершали прочие не совсем этичные поступки.
Имея армию в 12 000 солдат, они, в принципе, более чем могли себе это позволить, а учитывая постоянный приток новых поселенцев, представленных самыми разными слоями населениями, им ещё и доводилось регулярно основывать новые города.
Так, собственно, на территории современной Мексики и появилось несколько десятков поселений с приставкой «Корнелия». И да, подобные названия не то чтобы поощрялись, но и не порицались.
Имперским конкистадорам, да и колонистам вообще, разрешались любые названия, кроме тех, что содержали в себе откровенно антигосударственные или антимонархические элементы.
Хотя, конечно же, когда количество этих «Колония Корнелия и что-то там» перевалило за несколько десятков, Думнориг этим двум балбесам намекнул, что так делать не надо, и что лучше бы они подумали над именами, истинно христианскими и восславляющими императора.
Жаль, он забыл, что это два были уже два сформировавшихся римлянина, которые, получив подобный намёк, начали чуть ли не каждое население называть «Колония Мандубракия и что-то там».