Остальная же часть земли, порядка 5-15%, в зависимости от плодородия местной земли, разделялась на множество мелких земельных наделов.
Как правило, они представляли собой небольшие куски целины, разбросанные по всему району, причём так, чтобы разные группы индейцев не могли объединиться друг с другом для изгнания колонистов в силу физического расстояния между ними.
По крайней мере, у наместников и губернаторов была инструкция выдавать индейцам землю так, чтобы это было затруднительно для них, ведь в противном случае существовал риск их объединения и общего индейского восстания.
И, разумеется, они выполнялись в полной мере, так как сами наместники и губернаторы, в первую очередь, были заинтересованы в том, чтобы индейцы имели трудности с коммуникацией между собой.
Что же касается того, почему их отныне старались более не брать в плен и обращать в рабство – это невыгодно. Как показала практика, обращение индейцев в рабство – дело предельно гиблое.
Мало того, что подобные рабы и близко не так эффективны как рабы из Африки, так они ещё и крайне опасные ребята. Обращённые в рабство, они очень быстро выпиливаются с этого света своими же руками, да ещё и любят при этом как-нибудь нагадить своему хозяину – то амбар сожгут, то дом, то самого хозяина прикончат голыми руками, не боясь даже самого страшного наказания за подобный проступок.
В общем, ребята эти были отбитыми наглухо, и очень быстро каждый рабовладелец вполне ясно уяснил для себя, что покупка индейцев-рабов и даже самостоятельный их угон в рабство – пустая трата времени, сил, нервов и денег.
Покупка африканского раба, даже с затратами на перевозку, была значительно дешевле, ибо работорговцы, приобретавшие рабов у африканских племён, грабили и их, причём по-крупному, ведь отдавали за рабов сущие копейки, да и вложением они были гораздо более хорошим. В этом плане рабовладельцы были весьма похожи на коннозаводчиков – предпочитают более покладистых и усердных лошадок.
В любом случае, возвращаясь к Публию, необходимо упомянуть, что его таки наказали за излишнюю жестокость, так как один из колонистов пожаловался на то, что индейцы из-за агрессивного поведения Публия крайне агрессивны и предельно несговорчивы, что, в свою очередь, серьёзно мешает освоению новых пространств.
Вернее, на это пожаловался минимум один колонист из каждой основанной Публием колонии, а потому колониальная администрация, получившая столь значительное количество жалоб, без промедления вынесла ему предупреждение с угрозой аннулирования текущего договора.
Разумеется, это было совершенно недопустимо для Публия, а потому ему пришлось отныне стращать любыми средствами своих солдат, уже привыкших к жестокому обращению с туземцами и совершению самых разных преступлений и прочих зверств. Карма, так сказать.
Впрочем, даже вынужденный постоянно балансировать на грани солдатского бунта из-за постоянных наказаний и отстранения от должности руководителя экспедиции, Публий всё равно демонстрировал впечатляющие результаты.
Всего за полгода он покорил все центральные и северные регионы Мексики, основал более сотни колоний, уничтожил десятки крайне несговорчивых племён и подчинил Империи кратно большее число племён.
Впрочем, его экспедиция всё же закончилась, и теперь, когда он подчинил северные и центральные регионы Мексики, ему передали в губернаторство центральную Мексику, а его младшему брату Луцию Корнелию Лентулу Марцеллину, помогавшему ему в экспедиции – северную Мексику. Захватив Мексику и взяв её под своё управление, Лентулы, впрочем, не слишком долго довольствовались своим практически царским положением.
Публий и Луций, а также их отец Гней, пользовались практически неограниченным авторитетом на захваченных территориях и на протяжении двух лет удерживали в своих руках всю полноту власти в Мексике, пользуясь ещё весьма слабым влиянием центральной власти.
Впрочем, это же их и погубило, так как власть и стала причиной разлада между братьями, что стал неизбежным после несчастного случая, погубившего чуть ранее их отца.
Конфликт за власть, возникший между ними, был продиктован сугубо экономическими интересами, и потому принудил их начать столь отчаянную в используемых ими средствах негласную войну.
Преступные рейды на владения друг друга, попытки покушения на жизнь и другие элементы борьбы за власть в стране, как ни странно, очень быстро привлекли внимание центральных властей, изначально наблюдавших по императорскому поручению за ними и их финансовыми делами с особенным вниманием.