Должен сказать, стратегию откровенно бесчеловечную – стратегию круглосуточных комбинированных ковровых бомбардировок посредством тяжёлых фугасных и зажигательных бомб. Естественно, также предполагалось употребление кассетных бомб, в том числе и с боеприпасами, начинёнными зарином, а также другими газами нервно-паралитического действия
Разумеется, ковровые бомбардировки не отменяли разработок высокоточных бомбовых прицелов, свободнопадающих управляемых бомб и ракет. Ковровые бомбардировки также не мешали имперским ВВС разработать тактику применения недавно разработанных сейсмических бомб.
В общем, «веселье» предвещалось крупное, а доставить всё это прекрасное и нетленное непосредственно к врагу планировалось при помощи двух новейших стратегических бомбардировщиков, а также их модификаций.
Итак, представляем вам – ТСБ-29 «Твердыня» (аналог – американский «Б-29 Суперкрепость»; тяжёлый стратегический бомбардировщик 29 года христианской эры) и ТСБ-28 «Титан» (аналог – британский «Авро 683 Ланкастер»).
Кроме того, на вооружении также стояли и другие четырёхмоторные тяжёлые стратегические бомбардировщики, такие как ТСБ-27 (аналог – американский «Либерейтор»), ТСБ-27 «Крепость» («Б-17 «Летающая крепость»), ТСБ-26 «Зевс» (аналог – британский «Галифакс»).
Что касается двухмоторных бомбардировщиков, то к текущему моменту они уже были вытеснены, собственно, четырёхмоторными бомбардировщиками, а потому применялись в качестве транспортного средства. В этом качестве более всего прославился двухмоторный СБ-25 «Дарий» (аналог – английский «Веллингтон»; средний бомбардировщик 25 года).
Со стороны коалиции было… ничего. Да, у Коалиции не было четырёхмоторных тяжёлых бомбардировщиков – ресурсов не хватало даже на создание достаточного парка истребителей и штурмовиков, в связи с чем о тяжёлых бомбардировщиках даже и не заикались.
Надежда была на то, что Коалиция сумеет быстро рассечь столь длинный фронт точечными ударами пехоты, артиллерии, танков и авиации, которые предполагалось нанести в наиболее слабые места имперской обороны.
Намереваясь создать подобные бреши в имперской обороне, члены Коалиции рассчитывали на быстрый развал фронта, окружение и уничтожение имперских вооружённых сил, а также последующее принуждение Империи к скорой капитуляции, что сделало бы отсутствие тяжёлых четырёхмоторных стратегических бомбардировщиков не столь критичным.
Соответственно, члены Коалиции посчитали, что им будет более чем достаточно и двухмоторных многоцелевых бомбардировщиков. Впрочем, и последних было не много – один-единственный МБ-26 «Рекс» (аналог – немецкий «Ju.88»; многоцелевой бомбардировщик).
Отсутствие интереса к двухмоторным бомбардировщикам с обеих сторон весьма удивительно, но вполне объяснимо – первые тяготели к стратегическим бомбардировщикам, рассчитывая на достижение победы в войне путём уничтожения вражеской промышленности (низкую эффективность стратегических бомбардировок на военную промышленность врага осознают уже во время войны), а вторые – не имели достаточных ресурсов.
Далее – штурмовики, они же пикирующие бомбардировщики. Как уже упоминалось ранее, на авиацию у Коалиции ресурсов отводилось не так много ресурсов, как на другие виды вооружений, чем объясняется скудость авиационных вооружений.
Собственно, поэтому все штурмовики Германии и других членов коалиции были представлены двумя самолётами – ПБ-25 «Ревнитель» (аналог – немецкий «Ju.87 «Штука»; пикирующий бомбардировщик), одномоторным двуместным бомбардировщиком, а также ИБ-28 «Тетеревятник» (FW-190 G-3; истребитель-бомбардировщик, глубокая модификация И-27 «Блорп»).
Со стороны Империи основными моделями были – ИБ-27 «Сокол» (аналог – британский «Hawker Typhoon»), ИБ-28 «Непреклонный» (аналог – американский «Republic P-47 Thunderbolt») и ПБ-26 «Гермес» (аналог – советский «Ил-2»).
Что касается Империи, то здесь дело было в ставке на стратегическую авиацию и слабой заинтересованности лично Артёма в создании штурмовиков – его гораздо больше интересовало создание мощного флота для обороны бесчисленных коммуникационных линий, иссекающих все моря и океаны мира для поддержания Империи.
Хотя Артём понимал и принимал важность авиации, в частности, штурмовой, значительного интереса он не проявлял никогда, что, разумеется, сильно сказалось на интенсивности её развития, чем вызвана скудность моделей (масштабы производства от этого, впрочем, не пострадали, а даже увеличились)