Впрочем, если данное утверждение было непоколебимо где-нибудь в условной Белгике или Британии, то в отношении центральной Галлии, опережавшей всю остальную Галлию по своему развитию за счёт доступа в Средиземноморский бассейн через три основные речные системы (Рона, Сена и Луара), это было лишь частично верное утверждение.
В первую очередь, друиды здесь, в большей степени, чем где-либо ещё, были своеобразным аналогом древнегреческих мыслителей – они не только несли устное предание испокон веков, но и являлись античными философами – увлекались астрономией, физикой и другими «искусствами» (наукой это назвать трудно, потому что они увлекались ею чисто эмпирически, без какого-либо системного подхода).
Они, в частности, прекрасно знали греческий, а если быть точнее, то пользовались древнегреческой письменностью, так как своей не имели.
Собственно, в этом нет ничего постыдного – и сами греки, отцы всей европейской цивилизации, долгое время не имели собственного письма, как и кельты (эти, правда, так и не создали своей из-за преждевременной кончины), и только впоследствии усвоили финикийскую письменность, на основании которой и создали свою.
Обучение у них проходило в формате условных «лекций» – у друидов были наиболее приближённые ученики, которым они постепенно передавали все свои знания, в то время как отпрыски аристократов имели возможность послушать их «лекции».
И, собственно, так же должен был бы обучаться Мандубракий, если бы не одно большущее «НО» – дядя Мандубракия, Эпоредорикс, несмотря на свою принадлежность к племени, роду и аристократии в целом, по своему характеру и своим убеждениям был скорее ближе к постепенно нарождающемуся классу буржуазии.
В отличие от большей части галльской знати, он был в Риме, вечном городе. Естественно, был он там не просто так – он был там на правах политического заложника, как один из сыновей вождя арвернов, захваченного римлянами после битвы у реки Изере. К слову, именно по её результатам Рим установил протекторат над Массилией, подчинил себе крупное племя аллоброгов (а также некоторые другие), и немногим позже, создал на основе захваченных территорий провинцию Галлия Броката (в будущем будет переименована в Нарбоннскую Галлию)
Если быть точнее, то его отец был пленником у консула 121 года до н.э., Квинта Фабия Максима Аллоброгика, которого последний не постеснялся продемонстрировать на своём триумфе. Сразу же после триумфа его отца убили в застенках римской тюрьмы, расположенной в Альба-Фученс, хорошо укреплённой колонии Рима (к слову, его отец был последним из трёх царей, содержавшихся здесь, прежде чем высокопоставленных пленников стали размещать в Риме; до него здесь были Персей Македонский и Сифакс Нумидийский).
Впрочем, в противоположность своему отцу, Эпоредорикс сумел выжить, выучил латынь, обзавёлся в Риме связями и всё же чудом сумел возвратиться в своё родное племя (к тому моменту ему было 26, а в плен он попал в 12; в данный момент ему 59). К тому времени его семья, из которой когда-то происходили цари арвернов, утратила практически всё своё влияние, как следствие политической бездарности Битуита, отца Мандубракия, ставшего новым главой семьи.
Очевидно, его семья была далеко не в лучшем виде, однако, воспользовавшись приобретёнными в Риме знаниями и связями, он сумел за два десятилетия восстановить былое могущество своей семьи, и именно поэтому, основываясь на своём личном опыте, он не желал, чтобы Мандубракий был обучен друидам.
Они дообучали его старшего брата Битуита до такой степени, что он превратился в абсолютно бездарного политика, хотя и, вместе с тем, в великого, но всё же бесхитростного воина (разумеется, сами друиды вряд ли были повинны в этом, но именно такой точки зрения придерживался Эпоредорикс).
Естественно, он желал дать Мандубракию классическое образование, которое и он сам когда-то приобрёл в Риме, находясь на попечении у консула 122 года, Гнея Домиция Агенобарба, ставшего к слову, цензором в 115 году (через 6 лет после победы над отцом Эпоредорикса).
Собственно, именно этим он и занялся в последнее время – просьба самого Мандубракия, вызванная несколько иными причинами, стала для него лишь удобным предлогом, а также серьёзным аргументом в переписке с Битуитом, настаивавшим на продолжении обучения Мандубракия у друидов.
Впрочем, возвращаясь к друидам, я хочу подчеркнуть, что именно они занимались, в подавляющем большинстве случаев, обучением аристократии (это было их сакральной функцией), а Мандубракий – лишь уникальный случай, и не более того.