– Знаешь ли ты что-нибудь о великом Гомере, юноша? – внезапно, не успел ещё начаться урок, раб задал пространный вопрос, даже не представившись ему. Вероятно, он хотел начать образовательный процесс показательным унижением..? Во всяком случае, Артём совершенно не понял того замысла, который преподаватель преследовал, задавая ему такой вопрос и, тем не менее, послушно ответил на него:
– «Должно, о Зевсова дщерь, соблюдать повеления ваши. Как мой ни пламенен гнев, но покорность полезнее будет: Кто бессмертным покорен, тому и бессмертные внемлют», – разумеется, несмотря на свою абсолютную безалаберность в исторических вопросах, а также лень, Артём всё же был весьма образованным человеком. Этому своему успеху он обязан тем, что взял себе за привычку уделять час-другой на чтение книг, прямо перед самым сном. Естественно, он знал хотя бы пару цитат из знаменитой Илиады – в конце концов, там всего-то около 900 страниц. Это ничто перед усердным трудом на протяжении более чем десяти лет!
– Интересно… а можешь ли ты процитировать мне что-нибудь ещё из «Илиады»? – внезапно, злобная ухмылка на лице раба превратилась в удивлённое лицо. Естественно, он не ожидал от галла, да ещё и от юноши, цитирования всемирно известной «Илиады» Гомера. Впрочем, его удивление было приятно ему самому, поэтому никакой отрицательной реакции не последовало…
– «Царь, облечённый бесстыдством, коварный душою мздолюбец! Кто из ахеян захочет твои повеления слушать? Кто иль поход совершит, иль с враждебными храбро сразится? Я за себя ли пришёл, чтоб троян, укротителей коней, здесь воевать? Предо мною ни в чем не виновны трояне. Муж их ни коней моих, ни тельцов никогда не похитил!» – ну и, разумеется, его просьбу тут же удовлетворил Артём, которому, в кой-то веки, удалось похвастаться своим знанием классиков. Прекрасная память у молодого человека, ничего не сказать…
– Прекрасно! Воистину прекрасно, мой дорогой друг! Не ожидал я, что ты будешь столь приятен мне своим умом и знанием, однако ж, поведай мне – знаешь ли ты что-либо ещё, кроме «Илиады»? Может, иных классиков? Может, труды эпикурейцев, стоиков и прочих знаешь? – естественно, преподаватель был крайне приятно удивлён тем знанием «Илиады», коим обладал Артём. Как-никак, классика на все времена!
– «Да, перед богом тщетно нам мудрить. Предания отцов, как время, стары, и где те речи, что низвергнут их, хотя бы в высях разума витал ты?» – весьма дерзко. Цитировать Тиресия из «Вакханок» Еврипида…
– Хм, должен признаться, что с каждой минутой нашего общения ты удивляешь меня всё больше – Еврипид поистине мудрый был человек, прекрасный писатель, и ты ему уподобляешься, воспроизводя им написанное. И нет у меня уважения большего, чем искреннее, неподкупное почтение к тому, кто знание ценит по достоинству. Мой юный друг – ты прошёл мою проверку, и должен тому быть рад, ибо не каждому это по силам, – улыбнувшись, старец внезапно посветлел. Злоба, ненависть и гнев к тем, кто намеревался использоваться его для обучения своих тупых отпрысков, с него сняло будто бы рукой. Артём же, и не подозревавший о задуманной им прежде подлости, успешно прошёл его испытание, и, таким образом, был буквально обречён так и остаться в неведении…
– Здравствуйте! Я Мандубракий, сын Битуита! – к слову, о причине того, почему я не назвал ещё ни одной фамилии – их у галлов, да и у кельтов вообще, просто не было. Как не трудно догадаться, они были не одиноки в этом, а если быть точнее, то они, в каком-то смысле, до сих пор не одиноки в этом – большинство скандинавских фамилий заканчиваются на «-sen» или «-son». Например, фамилия «Йоханссон» буквально означает «сын Йохана» (или «Наследник Йохана», тут особой разницы нет). Только если «Йоханссон» это скорее отчество, превращённое в фамилию усилиями государственной машины, то у кельтов не было самого понятия фамилии – для них оно было попросту избыточным. Зачем тебе какая-то там фамилия, если ты всю свою жизнь проведёшь, в лучшем случае, в захудалой деревушке, где будет от силы пара сотен человек. Большинство людей там знают друг друга по именам, и даже если возникает путаница, то достаточно сказать собеседнику, чья это дочь или сын – и тогда уж точно всё будет понятно. И пускай у галлов уже начали набирать силу города, и постепенно в Галлии происходила урбанизация, всё ещё прошло недостаточно времени для того, чтобы возник общественный заказ на фамилии, как дополнительный отличительный признак. Да и что уж лукавить, даже у римлян, у которых всё же было родовое имя (он же номен), оно не представляло собой то же самое, что мы имеем в виду, когда говорим «фамилия». В более менее современном виде фамилии появились лишь в 10-11 веках, в наиболее экономически развитом регионе Европы, Италии, в связи с расширением экономических связей и необходимостью более чёткого регулирования института наследования.