– Ну, раз уж ты начал обижать меня, то, во-первых, это, естественно, не всё, чего я достигла. Я также «изобрела» рыцарское седло, стремена, кавалерийские сапоги, кавалерийскую пику. Кроме того, я открыла автоматический кузнечный молот на водной тяге, латные доспехи, спату, ламеллярную и пластинчатую броню, сеялку, жернова, тяжёлый железный плуг, оголовок, а также многое другое, – разумеется, глубоко обиженная пунктом первым, Таня начала перечислять абсолютно всё, что сумела заново открыть.
– Чёртова башкирка! Как говорится, можно выгнать кочевника из степи, но степь из кочевника – никогда. Какого такого фига у тебя большая часть твоих «открытий» связана с лошадьми, прямо или косвенно? – впрочем, её мужа интересовало только то, что Таня, и ведь действительно, большинство своих открытий связала с конницей. Интересно, почему же это так?
– Ну, Артём, чего тупишь то? Я мало того, что потомок древних кочевников, так ещё реконструктор и историк-оружиевед, да ещё и медиевист, а тут я ещё и с раннего детства оказалась в седле. Тут же сами звёзды сложились, чтобы я занялась этим делом, как ты не понимаешь! – к удивлению Артёма (искреннему, потому что этот дурачок не сильно следил за деятельностью свой жены на поприще исторической реконструкции), его жена оказалась самым настоящим всадником, прямо-таки до мозга костей. Внезапные откровения, не иначе!
– Ладно, допустим, но как же так получилось, что ни одно из твоих изобретений, многие из которых, очевидно, были бы крайне полезны для твоих соплеменников, до сих пор не распространены? – впрочем, муж был всё также неуклонен в своём осуждении. Разумеется, он, мистер зоркое суждение, быстро обнаружил некоторое противоречие между предполагаемой полезностью некоторых изобретений и степенью их распространения, и потому решил ударить в это, очевидно слабое, место, как только ему представилась возможность ударить вновь.
– Ну… – и его жене, как не трудно догадаться, было настолько трудно без обмана ответить на этот, казалось бы, простой вопрос, что из этого вытекал лишь один, и в то же время крайне очевидный, вывод.
– Дай угадаю – большая часть твоих проектов так и не получила физической реализации, так и оставшись на бумаге? – и, разумеется, последовал добивающий вопрос. Таня оказалась, не мудрено, в крайне трудном положении, лишённая всяких аргументов для защиты (в фигуральном, а не буквальном, плане) и, таким образом, посрамлённая в споре.
– Знаешь, мне было крайне непросто найти денег на хотя бы пергамент! Естественно, мне, как женщине, да ещё и глупой девчонке, никто не решился доверить значительных средств для практической реализации моих задумок! Тем не менее я всё-таки сумела составить с чужой помощью грамотные чертежи! – ну и, конечно же, ничего, кроме как признать своё полное поражение, ей не оставалось.
– Говоришь, чертежи есть? – внезапно, Артём переменил свой интерес с чисто номинального унижения жены (чтобы заслужить «ночное наказание» от своей госпожи, разумеется) на практически значимую тему. Как-никак, если у жёнушки были чертежи, то можно было попробовать реализовать их на практике.
– Разумеется, они при мне. К слову, при мне не только чертежи, но и несколько мастеров, чей вклад оказался воистину неоценим для меня при составлении проектов… – что, естественно, привело к тому, что настроение его жены значительно улучшилось ведь в кой-то веки, она смогла похвастаться своими достижениями.
– Это прекрасно. В таком случае, *переход с русского на галльский*, этот слуга, я так полагаю, будет с охотой заглаживать свою вину за оскорбление моего отца? – естественно, Артём, уже привыкший к использованию рабского труда на своё благо, немедленно поручил это дело слуге. Которому, как уже упоминалось ранее, «посчастливилось» простоять всё это время подле своих господ, пускай и в некотором ступоре.
– Разумеется, господин. Одно лишь ваше распоряжение и этот ничтожный сделает всё по высшему разряду! – разумеется, слуге ничего не оставалось, кроме как принять своё новое поручение. Печально, конечно, что ему придётся весь день, и возможно даже весь следующий день, провести в беготне между различными мастерскими, но что уж поделать – нечего было хлопать глазками.