Более того, центр баталии, где обычно располагались наименее вооружённые и обученные солдаты, не участвуя напрямую в битве, создавал дополнительный напор на передние ряды, усиливая, таким образом, натиск всей баталии.
Хотя, всё же стоит отметить, что иногда центр принимал участие в сражении, когда неприятель достигал успеха в пробитии строя, и необходимо было как можно скорее закрыть брешь и восстановить строй.
Однако главное преимущество любого глубокого строя, в частности, средневековой баталии, состоит в том, что, в отличие от того же римского строя, где каждый солдат был примерно одинаково оснащён и обладал примерно одинаковыми навыками, ей нужно было, при примерно равной численности солдат, гораздо меньше хорошо вооружённых и обученных людей.
Это достигалось за счёт того, что именно первая шеренга, которая и принимала на себя главный удар противника, а также осуществляла натиск, составлялась из наиболее обученных и вооружённых воинов, в то время как качество каждой последующей шеренги сильно падало, пока дело не доходило до центра, где располагались худшие солдаты. Из этой особенности прямо следует два не самых очевидных последствия.
Во-первых, это значит, что вам банально нужно меньше денег для снаряжения войска. Как-никак, если первую шеренгу вам всё же придётся вооружить наилучшим образом (а кроме того, вам ещё и придётся платить повышенное жалование солдатам первой шеренги), то уже во второй шеренге вы можете ставить солдат, которые будут обучены и вооружены на порядок хуже тех, что стоят в первой шеренге.
Это может показаться какой-то мелочью, но это преимущество критически важно, когда речь идёт про протогосударственные образования, которые не располагают ресурсами для создания однородных по качеству военных структур, вроде тех же римских легионов. Как раз таки потому, что для баталии нужно банально меньше денег.
Во-вторых, это означает, что вы, обладая разнородной воинской массой, сможете её эффективно распределить, чтобы добиться наилучшего её применения, вместо того, чтобы пытаться превратить из неё единую массу солдат, которых можно было бы считать однородными по качеству. Это, опять же, экономит вам ресурсы, хотя и делает принципиально невозможной организацию именно военной машины.
Это связано с тем, что при таком формировании построения крайне важны навыки офицера, занимающегося, собственно, формированием строя. Он должен отлично знать и понимать, кто и на что годится, потому что от этого зависит вся эффективность построения.
Условный римский легион, в отличие от баталии, лишён этой необходимости – условный Цезарь мог спокойно взять по центуриону из каждой когорты каждого легиона, после поменять их местами, будучи абсолютно уверенным в том, что каждый из них сможет так же эффективно выполнять функции своего предшественника (по крайней мере, он мог ожидать этого от них).
Как вы понимаете, это обеспечивало значительную гибкость управления войском, и было очевидным этапом дальнейшего развития военного искусства. Разумеется, без чего-то подобного же было бы крайне странным претендовать на победу над римлянами.
Впрочем, к счастью, Артёму предстояло противостоять не Риму, а племени сегусиавов, типичное построение которых находилось по отношению к баталии не на следующем этапе развития, а на предыдущем.
Таким образом, всё, что оставалось Артёму – это грамотно воспользоваться этим преимуществом.
… Конец небольшого отступления …
– В любом случае, мне необходимо кое-что сказать тебе – сегодня я отправляюсь на войну, и мне хотелось бы, чтобы ты осталась здесь, и присмотрела за хозяйством, – ну и, разумеется, наконец-то подошла пора прощения. Враги, естественно, не оставили арвернов в покое, узрев момент их слабости. Поэтому, как не сложно догадаться, Артёму пришлось отправиться на войну. Однако, как бы печально это ни было, в стране всё ещё было неспокойно, и ему было необходимо, чтобы кто-то следил за внутриполитической ситуацией, пока он рискует всеми верными ему войсками в битве, где на кон поставлено всё.
– То есть, меня брать в поход ты не планируешь? – впрочем, разве это довод для прекрасной мадам?
– Прости, но нет. Я не могу оставить за собой неприкрытый тыл. Ты – ключевая фигура моего плана. Если ты не присмотришь за ситуацией внутри, то у меня вообще нет шансов. Поэтому я прошу тебя остаться здесь и проконтролировать хозяйство, – тем не менее, Артём всё же попытался убедить свою злобную Таню выполнить то, о чём он просит.
– Можешь не возвращаться без победы, – и, к счастью, она всё же согласилась. Вероятно, всё же ей нельзя отказать в понимании происходящего.