… На следующий день …
– *храп*, – пускай Артём и не выглядит как мужчина в привычном понимании этого слова, то есть, по меркам галлов, необходимо признать – храп у него был действительно мужской. Если бы войско сегусиавов услышало его, то, будьте уверены, немедленно пустилось бы в бегство – подобный храп был настолько мощным и громким, что аж вся палатка, а она у него была самой большой из всех, едва сдерживалась от того, чтобы в трясках упасть прямо ему на лицо.
– … – что забавно – Артём проспал. Пожалуй, необходимо пояснить – Артём за время своего пребывания в Галлии уже успел обзавестись привычкой вставать самым ранним утром, когда солнце только-только появлялось из-за горизонта. Причина этого, как ни странно, заключалась в том, что ему, как и всему населению земли в этот момент, необходимо было не упустить ни минуты светлого времени суток, ведь работать после заката солнца было весьма проблематично без искусственного света (для него свет от свечей и масляных ламп был слишком слаб). Таким образом, Артём просыпался каждый день примерно около 5 часов утра. Однако, доведённый до состояния крайнего изнеможения, он не смог сопротивляться силам Морфея в этот раз, в результате чего проспал до 2 часов дня (то есть, в сумме он проспал около 18 часов). Забавно тут то, что его так никто и не разбудил – все просто не знали, что делать. Во-первых, он не давал никаких указаний по этому поводу, а кроме того – вставал ранее всех прочих, приступая к работе за час-два до пробуждения всего остального лагеря. Во-вторых, памятуя о вышеупомянутом факте, все полагали, что он пока что просто работает в своей палатке над какими-то важными распоряжениями и пока не готов принимать у себя в кабинете доклады (да-да, и эту сторону своей деятельности он утопил в бюрократии, организовав утреннюю и вечернюю двухчасовую сессию для докладов).
– Нехило меня так приложило, – впрочем, как уже упоминалось ранее, он всё же проснулся, и сразу понял, что проспал, лишь взглянув на тонкую полоску яркого света, проникшую в палатку из едва видимой щели.
– … – разумеется, он никуда не стал спешить, чтобы не подавать виду. Тем не менее, его сразу же удивило, что он практически не слышал каких-либо привычных для его слуха лагерных звуков – снаружи царствовала практически полная тишина, и это было крайне неестественно. Едва умывшись, он поспешил выйти из своей палатки, чтобы обнаружить, что его там нервно ждёт уже который час его главный помощник.
– Что случилось? Где все? – спросил у него удивлённый Артём.
– Извините, господин, мы не посмели потревожить ваш сон… – на что оный отреагировал лишь жалкой попыткой увильнуть от прямого ответа.
– Я спросил, что случилось и где все! Отвечай немедленно или я собственными руками задушу тебя! – естественно, не желая терять времени, Артём моментально попробовал надавить на своего подчинённого. Пожалуй, Артём был в достаточной степени свирепым и бесстрашным, чтобы угрожать гигантскому кабану, что раза в два или три крупнее самого Артёма, удушением.
– Отвечу честно – в данный момент отряд лучших ваших людей пытается сдержать чудовищный натиск врага, как и предписывает ваш план. Полагаю, вам стоит поспешить к ним, чтобы вдохновить их на подвиг. Знаете, придать им силы духа… – что забавно, подчинённый действительно испугался Артёма. Был в его глазах этот некий безумный огонёк, что вселял в людей страх перед ним. Всем своим видом он выглядел так, как будто сейчас он тебе улыбнётся, по-дружески поздоровается с тобой, а потом со всей дури втащит по физиономии, протащит через весь лагерь и собственноручно утопит в выгребной яме туалета. Впрочем, возвращаясь к теме, стоит подвести итог сказанного ранее воином – уже идёт битва, давай шуруй к войску.
– Ну почему всё обязательно должно идти через жопу? Почему каждый раз, как я всё идеально продумываю, создаю чётки план и организую его исполнение, всё обязательно начинает идти не так, как я того хочу? – Артём, весьма прилично выразившись на русском (хотя запас изысканных слов у него не хуже, чем у подлинного сапожника), сразу же после этого буквально побежал к позициям своих людей.
– … – однако незадолго до того, как выйти на их обозрение, он, находясь за углом, привёл свой внешний вид в более-менее приличное состояние, после чего царской походкой подошёл к своим воинам. Он вёл себя так, будто всё идёт точно так, как им и задумывалось. Он превратил свою ошибку в элемент демонстрации превосходства – его жест символизировал доверие царя к его войску. То есть, не он проспал и опоздал к началу битвы, что даже для самого августа было практически непозволительной роскошью, а это он так проверял, достойны ли они его доверия.