Во-вторых, силы сегусиавов были практически полностью истощены – с полной потерей войска и крупнейшего гарнизона в их распоряжении остались только гарнизоны прочих оппидумов, слишком малочисленные и разбросанные, чтобы представлять какую-либо серьёзную угрозу кому-либо.
В-третьих, с обращением большей части укрывшихся жителей в рабов огромный регион, окружающий главный город, оказался практически пустым, и теперь сегусиавам было не на кого опираться при проведении каких-либо военных действий на данной территории. Здесь уже невозможно было собрать урожай или фураж (напоминаю, что в фураж, помимо травы, которой можно заменить потребность в сене, идут зерновые и бобовые, которые, как ни печально, не растут тоннами сами по себе), потому что его было банально некому посадить.
В-четвёртых, как ни странно, после столь быстрого взятия главного города страны, самого укреплённого из всех, воля сегусиавов к дальнейшему сопротивлению была полностью исчерпана. Тем паче, что они не слишком желали повторить судьбу его жителей – весьма странно, что им претила мысль или оказаться в кандалах, или быть убитыми.
Вероятно, будь у них какие-нибудь успехи в борьбе с захватчиками, эта мысль подвигла бы их на борьбу, но, увы. Однако, к сожалению, они познали лишь горечь поражений и лишений, убедившись в абсолютном военном превосходстве арвернов, а потому желали лишь прекращения этой войны – буквально на любых условиях. В общем, приходится констатировать факт – сегусиавы практически полностью прекратили сопротивляться.
Полагаю, в этот момент определённая часть людей решила бы, что сейчас самое время принять капитуляцию остальных крепостей, посадить в них свои гарнизоны и начать постепенно устраивать администрацию в регионе. Впрочем, Артём не из их числа – весь свой поход он держал в своей голове мысль о том, что вот-вот придут эдуи, чтобы сказать своё слово.
Собственно, именно в связи с этим он не стал вводить гарнизоны в крепости – это бы слишком сильно ослабило его войско, а в случае бунта пришлось бы выручать их из беды, притом, что сам бунт был бы неизбежен в случае вторжения эдуев.
Таким образом, он взял у них политических заложников, а также потребовал съестных припасов, а также фуража (притом, что к нему в руки итак попало крупнейшее хранилище еды в стране, где были просто астрономические припасы).
Кроме того, он изъял у них всё оружие и лошадей, а также дань. Как ни странно, они согласились на все условия, однако попросили «некоторое время», чтобы собрать дань в монетах. Понимая, к чему это условие, Артём, тем не менее, согласился.
Тем временем, пока происходили все эти события, происходили и другие политические события. Причём, как ни странно, Артём вообще о них не думал – он недооценивал то, какое влияние оказали его действие на происходящее в Галлии.
Во-первых, на фоне военных успехов (к концу второго месяца похода большей части Галлии уже было известно о полнейшем разгроме сегусиавов) постепенно стала возрождаться арвернская конфедерация, фактически распавшаяся после военного переворота. Кроме того, в неё вошли и новые племена.
Таким образом, в лоно влияния арвернов снова вернулись такие племена, как веллавы, габалы, кадурки, рутены и лемовики, причём два последних заключили с царём арвернов союз (который он должен лично скрепить, если рассчитывает на сотрудничество). Остальные же, то есть, кадурки, габалы и веллавы согласились принести присягу царю, как толь он возвратится домой.
Проще говоря, все вышеперечисленные племена как бы подстраховали себя – если Артём вернётся, а вернётся он только в случае победы, то они смогут ратифицировать свои предварительные договорённости, а если он проиграет, то и ничего как будто бы и не было.
Во-вторых, племя эдуев, совершенно не ожидавшее подобного исхода событий, как ни странно, серьёзнейшим образом пострадало от побед Артёма – союз эдуев буквально трещал по швам на фоне его разгромных побед.
Союзники эдуев были буквально взбешены тем, как последние поступили с сегусиавами, а также были крайне расстроены и разочарованы тем, что эдуи никак не помогли сегусиавам задушить заразу в самом её логове.
Битуриги-кубы, вспомнив о своей давней принадлежности к числу клиентов арвернов, постепенно начали задумываться о том, так ли нужен им союз со «слабыми» эдуями, и не стоит ли передумать насчёт своей принципиальной позиции в отношении арвернов.
Точно также, задумавшись о пользе своего союза с эдуями, белловаки стали стремиться к своим соседям и родичам – белгам. Впрочем, в их случае всё происходило немного медленнее.