На фоне двух этих путей все остальные – априори менее привлекательны. Ну, а раз все остальные пути обеспечения достатка не так привлекательны, то рано или поздно они закономерно отомрут, как ненужный элемент стройной модели (если ещё не отмерли, хотя в нашем случае это уже случившийся факт). Соответственно, раз они отомрут, то народцу будет некуда деваться, ведь все теперь зависимы от существования режима.
Таким образом, вы создали колонию, на которую вам не нужно тратить деньги, и которую вам не нужно особенно защищать. У вас как бы есть колония, ведь фактически у вас есть целая страна, полностью зависимая от вас, но и как бы её нет, ведь вы не связаны с ней какими-либо обязательствами.
Хотя, конечно, было бы неплохо, если бы в столице вашей колонии был гарнизон, всегда готовый провести самый честный, самый справедливый демократический референдум, чтобы, наконец-то, народ сумел изъявить свою волю.
Ну, знаете, было бы неплохо, если бы на территории, например, условного Кувейта была парочка другая американских военных баз… а, уже есть 6 военных баз? Ну, поздравляю Кувейт с открытием такого явления, как постколониальный империализм. Ах да, не обращайте внимания на слово «постколониальный» – в сути это всё тот же колониальный империализм, только значительно более хитрый.
Впрочем, мы снова отвлеклись. Пожалуй, наконец-то, теперь, когда были минимально объяснены некоторые забавные подробности, а также был дан вполне понятный и жирный намёк на то, чем в ближайшем будущем будет заниматься Артём, можно уже и поговорить про то, как и зачем он будет заниматься.
Итак, любая экономика развивается, отталкиваясь от имеющегося спроса, в том числе и внешнего. Более того, внешний спрос, представленный внешним рынком, может активно расширяться даже в том случае, если сам внутренний спрос, часть которого, неудовлетворённая внутренним предложением, и ищет своего удовлетворения на внешнем рынке.
То есть, внешний рынок может быть двигателем активного экономического роста даже в том случае, если все вокруг, говоря по-простому, беднеют.
Впрочем, к внешнему рынку ещё нужно получить неограниченный доступ, чтобы это утверждение было корректным, и такая уж вот подстава случилась, что у галлов подобного доступа нет – практически вся их торговля полностью зависит от Рима, что ставит их в весьма неудобное положение.
Их доступ ограничен волей Рима, и пока Риму галлы нравятся, этот доступ, весьма ограниченный собственными интересами и хотелками Рима, будет. Стоит ли полагаться на их добрую волю? Естественно, нет.
Ну, и чтобы уменьшить данный уровень зависимости, необходимо, как ни странно, расширить внутренний спрос. Чтобы его расширить, необходимо или прямо увеличить численность людей, его предъявляющих, либо увеличить их достаток.
Первое представляется более лёгкой задачей, особенно, если учесть низкую плотность населения и весьма высокий потенциал экстенсивного расширения экономики.
Для этого, собственно, Артём и пошёл дальше в своей весьма агрессивной миграционной политике. Она, собственно, была представлена сразу тремя аспектами.
Первый – привлечение эмигрантов из других районов Галлии. Это может показаться забавным, но Галлию в преддверии вторжения Цезаря можно было охарактеризовать, как перенаселённый регион. Сие обстоятельство внешне может казаться парадоксальным, но ничего странного, на самом деле, здесь нет.
Ранее уже упоминалось, что лишь с появлением определённых деталей в конструкции плуга стало возможным вспахать галльскую целину. Так вот, самый сок в том, что римляне стали первыми, кто смог её вспахать, в то время как ранее галлы вынуждены были смотреть на свои целинные равнины и, понимая невозможность вспашки сих полей, лишь огорчённо покачивать головой.
Кроме того, до появления хотя бы четырёхпольного оборота, а до него и того больше времени, ибо сейчас в Галлии наиболее распространённым методом севооборота является гораздо менее эффективное двуполье, и животноводство в Галлии имеет свой потолок развития.
Это связано, как уже ранее было сказано, с тем фактом, что у галлов не было возможности кормить животных, в частности, крупный рогатый скот, круглый год, ибо у них для этого было недостаточно кормов.
Многополье же, в частности, четырёхполье, делает это возможным, так как поля не стоят без дела под паром, а производят корм для животных, навоз которых потом можно будет использовать в качестве удобрения, богатого азотом.