— Что такое?
Она ему:
— Какие же вы все, мужики, все-таки сволочи!
— ?!
— Представляешь: мне изменил муж. Вот гад! А я ему верила!
— ??!
— Приходит вчера и заявляет: „Мне надо с тобой серьезно поговорить!“ Я, конечно, в ужасе, сердце в пятки, вдруг что-то узнал про нас… Испытала кратковременный стресс, лихорадочно думаю, что бы такое соврать… А он: „Я тебе изменил, не могу это в себе держать“. У меня от облечения чуть ли не истерика случилась, но ведь скажи — какой гад оказался! Сам чуть не плакал. Оказалось, что-то они там отмечали на работе, притащили каких-то блядей (А чего их притаскивать: там и так-то одни бляди работают!) и по пьянке с одной из них он переспал — с его слов он сам не хотел, это она у него отсосала, видишь ли, без его согласия, чуть ли не насильно. Бедняжка! Я чуть было в этот момент ему про нас не рассказала, чтобы он почувствовал, как это больно, когда тебе изменяют, и чтобы не было так обидно, но вовремя спохватилась, подумала, что это даже очень выгодно. Под это чувство вины можно с него, наконец, и шубу себе стрясти. Это хорошо, когда у мужика есть чувство вины. Я считаю, вы, мужчины, женщинам должны по жизни. У женщин жизнь гораздо тяжелее. А что бы было, если бы я сказала?
Он только рассмеялся:
— Думаешь, пришел бы разбираться?
Она пожала плечами, сказала кокетливо:
— Ну, не знаю, все может быть…
Видал он как-то этого ее мужа — чистый мозгляк. Да и кто из нормальных мужиков будет разговаривать с женой на подобные темы, да еще и признаваться в измене? Любой бы молчал в тряпочку. А если бы жена сказала про свою измену, то тут же дал бы ей в глаз. Тут без обид. Заслужила.
Помнится, у Вити Шевелева была когда-то первая жена — некая Анжела. Очень яркая крашеная блондинка. Они почему-то постоянно ругались, даже на какое-то время разъехались. С другими мужчинами она все это время, однако, продолжала общаться, несколько раз даже делала минет. Любопытно, что оральный секс она за измену вовсе не считала: попросили сделать приятное, она и сделала, жалко, что ли, а измена это когда полноценный половой акт с проникновением, но этого она другим мужчинам не позволяла. В этом она мужу была верна, и этим очень гордилась и претензиями его была глубоко возмущена.
Короче, с повторной женитьбой у Савкина тогда ничего не вышло. Что делать, назад уже не открутишь. То кольцо он, впрочем, конечно, не выбросил — денег стоит — так и лежит в столе. Может, еще пригодится.
Кольцо это оказалось какое-то невезучее, даже продать его было сложно. Брали только в ломбарде как залог, но уж больно дешево. Савкин еще раз хотел жениться, подумал: вот кольцо и пригодится. Снова встречались с одной. Тоже очень понравилась. И он вроде как ей нравился. Опять решил сделать предложение, договорились о встрече. Встретились, сели в кафе и он, достав коробочку с этим несчастным кольцом, сделал ей предложение. И — ничего, никаких эмоций. Эта ее реакция Савкина неприятно удивила, он никак не мог понять, в чем же дело. Она была как-то задумчива, и ничего не отвечала. Еще некоторое время назад она бы согласилась, даже не раздумывая, но теперь имелось некоторое затруднение, о котором ему нужно было как-то сказать, но она не знала, как: дело состояло в том, она была беременна уже два месяца от своего сожителя Семена, с которым проживала вместе уже больше года — так сложились обстоятельства. Короче, теперь ей надо было сейчас как-то сказать Савкину, что извините, мистер, ваш поезд ушел, я беременна от другого, но ей на это не хватало духу, хотя и жуть как интересно было посмотреть на выражение Савкинского лица, когда она это ему скажет. Она сама-то узнала про беременность буквально накануне, до этого полной уверенности не было. Задержки у нее бывали и раньше. Мелькнула шальная мысль выйти замуж за Савкина, сегодня же в ним переспать, а потом сказать, что беременна от него, хотя могло и всплыть, а главное, она уже сообщила о беременности Семену. Итак, кто: Семен или Савкин? Нет, пусть лучше будет Семен! Короче, у Савкина получался облом за обломом. То злосчастное кольцо он забросил и больше уже не доставал.