Последовала серия мощных ударов с разных сторон. Его тело бросало из стороны в сторону в замкнутом пространстве деревянного ящика. Гроб кидало то влево, то вправо, словно на адовой карусели. И всё что он мог это сдерживать тошноту и защищать лицо руками.
Последний удар был такой силы, что даже крепкий гроб из твёрдой породы древесины не выдержал и затрещал как сломанная об колено палка. Он готов был поклясться, что слышал сухой треск.
И вот тогда, после наступившего затишья, он услышал другой звук.
Не может этого быть, в ужасе подумал он. Этого не может быть.
Он плыл. И плеск врезающейся в борта воды ни с чем нельзя было спутать.
Изголовье гроба поднялось, и тело Андрея съехало вниз. Он напрягся, ожидая очередной встряски. Вместо этого днище гроба заскоблило обо что-то шершавое, и он остановился. Шум воды не исчез, но стал глуше.
Головокружение отступило, и он с трудом справился с желанием облевать чрево для усопших, в котором был заперт. Потом собрал остатки сил и упёрся спиной в крышку. Хрустнули напружиненные позвонки. На этот раз препятствие поддалось, будто так и было задумано, и крышка со свистом откинулась в сторону.
Когда глаза привыкли к свету, он обнаружил, что причалил к берегу. Пляж с белым песком и разноцветные бунгало не оставляли сомнений в том, где именно он находился. Позади него лежало открытое море. Он быстро выбрался из гроба, обратил внимание, что кожа покрыта сажей и бросился оттирать лицо и руки в солёной воде.
Покончив с этим, и не зная, что делать дальше, он нетвёрдой походкой направился к своему домику, и через несколько шагов остановился, потому что увидел на веранде свою мёртвую жену. У него внутри всё похолодело, сердце оборвалось. Что привело её сюда…в этот галлюциногенный похмельный сон.
А спал ли он? Ну, конечно, он спал и ему пригрезился кошмарный сон. Ожившие мертвецы – это удел развлекательной культуры. Настоящая Ирина гнила в земле.
Он вдруг понял, что она одета в брючный костюм и выглядит так же, как за день до гибели, когда они расстались у порога московской квартиры. Ни пятен крови на одежде, ни страшных порезов на молодом ухоженном лице. Ирина выглядела живой, и ему с трудом удалось не обмочиться, когда её рука – с обручальным кольцом – поднялась в знак приветствия. Откуда-то запахло кокосами. Не мёртвой плотью, а ароматными кокосами. Он ощущал сладкий запах даже через разбитый нос.
Это была его жена. Его милая девочка. И она вернулась к нему. Ох, как же он соскучился по её объятиям и запаху чистых волос.
– Ирина… – слёзы радости застилали ему глаза. Он побежал к ней, спотыкаясь и падая в навязший в ногах песок. И чем больше сокращалось расстояние, тем иллюзорнее становился её образ. Мерцающая фигура истончалась, таяла как засвеченный чёрно-белый фотоснимок. Он схватился за перила, прыгая через две ступени сразу. Однажды он оплакивал её. Второй раз он это не переживёт.
Ирина стремительно таяла. Он запрыгнул на веранду. Истлевающее тело его жены пропускало дневной свет, и он смотрел сквозь неё.
– Милая, – прошептал он. – Ну как же так.
Что-то погладило его по щеке. Это шептал ветер. С каждым дуновением он уносил в сторону моря частицу Ирины, где она смешивалась с солёными брызгами. Последней ветер разнёс по пляжу обращённую к Андрею улыбку.
Он провёл рукой по тому месту, где она только что стояла, и ощутил призрачную теплоту мокрых губ. Она растаяла навсегда.
В какой уже раз из его глаз покатились слёзы. Слёзы опустошения. Он ничего не мог с собой поделать. Просто давал возможность истощиться запасу влаги в слёзных каналах. В правой груди тревожно щемило. Он положил руку на сердце и присел на верхнюю ступеньку.
Эльза и Софья жарили на огне «резиновый» зефир. От нехитрого костра в небо поднималась белая дымка. Они не замечали его. Да и как могли, ведь сами только материализовались из пустоты. Или из его свежих воспоминаний.
Девочка отложила палочку с лакомством в сторону и показала рукой чуть выше бунгало. Он проследил за её жестом. С вершин покрытых зарослями гор спускался плотный туман. Воздушная волна колоссальных размеров поглощала всё, что попадалось на её пути, и быстро приближалась к пляжу. Вековые деревья исчезали в лавине тумана без остатка. Он никогда раньше не видел такой мглы и следил за происходящим с открытым ртом.