– Спасибо. Я быстро. Весь день провёл на жаре, вспотел как мышь.
Он хотел представить себе потную мышь и не смог.
Подставив тело под воду, смыл грязь, не используя гель или мыло. С чистой кожей открылось второе дыхание. Пригладив волосы пятернёй, вернулся в гостиную. Вино в бокалах играло на свету рубиновыми оттенками. На тарелках ждали быть съеденными сыр и кексы. Он очень надеялся, что организму хватит прочности справиться с новой порцией спиртного.
Выпили не чокаясь половину налитого. Вино оставляло послевкусие из сушёных груш и сливок.
– Как проходит ваш отдых? – спросил он, проглотив кусок ароматного кекса. В этом вопросе скрывалось сразу несколько вопросов.
– Это лучшее, что происходило с нами с тех пор, как наступила старость.
– Правда? – Андрей понял, что угадал с вопросом. Не мог определить по внешности, сколько Михаилу лет. Выгоревшие на солнце волосы и смуглая кожа могли принадлежать как шестидесятилетнему, так и восьмидесятилетнему мужчине.
– Убеждён, что отдых на море особенно полезен людям старшего возраста. Санаторий на этой земле смотрелся бы куда лучше, но это во мне говорит старик с болячками. Собственнику земли виднее. Когда мы жили в единой стране, здесь находилась база отдыха «Прибой». Песок на пляже был самый обыкновенный, а корпуса зданий похожими на больничные. О душе в Советском союзе заботились лучше, чем о теле.
Михаил теребил нижнюю губу большим и указательным пальцами. Это навело Андрея на мысль, что он забыл принести салфетки.
– Тогда жилось лучше?
– Объективный ответ за давностью лет дать не смогу. В молодости всё кажется лучше. Могу сказать одно – я скучаю по этой стране.
Михаил покрутил обручальное кольцо. Долил вина в бокалы. На этот раз вкус оказался другим – смесь горького шоколада, чернослива и ванили.
– В прошлом году у моей жены обнаружили рак костного мозга. Избавлю вас от подробностей. Человеческое тело, в отличие от души, бренно. Мы умираем от болезней, а не от старости. – Казалось, он уверял в этом сам себя. – Смерти от старости не бывает. Организм изнашивается и приходит недуг. Ни в одном заключении о смерти вы не найдёте записи «умер от старости».
Андрей отложил кусок сыра, который намеревался скушать. Заключение о смерти жены он не читал. В её гибели виновата не старость.
– Мне очень жаль.
– На такой стадии развития болезни врачи могли предложить разве что номер телефона похоронного бюро со скидкой. Раковые клетки пожирали мою жену изнутри со скоростью гончей, бегущей за испуганным кроликом. Что бы сделали на моём месте, Андрей?
Он не понял, что от него требовалось сказать, поэтому выбрал нейтральный ответ:
– Если операция бесполезна, я постарался бы окружить жену заботой в её последние дни… – до него вдруг дошло. – Вы это и сделали!
– Мы выручили за однокомнатную квартиру в Смоленске два миллиона рублей. Негусто, если учесть, что оба работали с молодых ногтей. Единственный сын давно живёт в Германии. Завёл там семью. В Россию возвращаться не думает. Всё общение с ним сводится к открытке на Новый год, которую нам кидают в почтовый ящик. Мы плохо его воспитали.
– Вы строги к себе.
– О, нет. Наш сын вырос настоящим Фомой, не помнящим родства. Мы заслуженно лишили его наследства. Гореть мне в аду, если Господь рассудит иначе.
– Где же вы собираетесь жить, когда…когда это случится?
– Тот же вопрос задавала мне Зина. Её это мучило. Я, как и положено, уходил от ответа или превращал его в шутку. Вам я отвечу так – на койку в хостеле денег мне хватит лет до ста. Понятно, что столько я не проживу.
– Вы сильный человек.
– Мы приехали сюда в мае. Застали цветущую сирень. Незабываемое благоухание бутонов. А платан? Знаете, как душисто пахнет цветущий платан?! Непременно вернитесь сюда в конце весны. Пикники под тенью платана ни с чем несравнимое удовольствие.
– Могу представить, – Андрей вращал ножку пустого бокала. Михаил неправильно истрактовал его жест и потянулся к бутылке из тёмного стекла.
– Жене с юности нравилось готовить. Особенно возиться с тестом. Поразительно, как нам обоим удалось не располнеть с таким хобби.
– Она пекарь от Бога.
– Это правда, – Михаил протянул ему наполненный бокал. – Я знал, что до конца лета она не доживёт. Каждый подаренный нам день мы гуляли по побережью, пили вино, пекли пироги и вспоминали молодость. Иногда случались кризисы. Грёбаный рак неумолимо брал своё. Она засовывала ладонь в рот, чтобы я не слышал страдальческие мычания. Но я слышал. Мы ведь спали в одной кровати. Морфий облегчал страдания, как леденец с ментолом спасает от боли в горле. Святая ложь. Хочется верить, что последнее лето получилось счастливым для нас обоих.