К такому она не была готова. Замок из прильнувших губ разомкнулся, пылающее лицо отдалилось. Трепыхающиеся глаза старались не смотреть вниз. Обоих охватило смущение.
Андрей дышал во все лёгкие, пытаясь обуздать скачущий галопом пульс. Молился всем известным богам, чтобы ширинка не расстегнулась.
Отдышавшись, Эльза потёрла нос.
– Ты колючий!
Он провёл по лицу указательным пальцем снизу-вверх. Она была права.
– Сменю лезвие.
– Тебе идёт лёгкая небритость.
– Ты уже берёшь меня в оборот? – он сделал удивлённое лицо.
– Нет, что ты. Я просто…!
– Да я шучу!
Он взял её за руку, притянул к себе, поцеловал в макушку.
– Спасибо за незабываемый вечер. А теперь иди, пока я не передумал. Обними дочь, передай привет Фёдору. Я зайду завтра.
– Я буду ждать.
– Как же приятно это слышать.
Глава 7. Четверг
Нарождающийся солнечный свет проникал сквозь закрытые веки, засвечивая сон как целлулоидную фотоплёнку. На этот раз никаких кошмаров о бывшей жене. Ему снился… окружённый голыми деревьями парковой зоны ледовый каток на Патриаршем пруде. Взятые на прокат коньки скользят по игольчатому льду. В разреженный воздух из открытого рта вырывается паровозный пар. Заснеженные львы дома в Ермолаевском переулке зябнут под накидкой из сахарного снега. Ему снова девятнадцать, мир дружелюбен, вселенная загадочна, воздух насыщен любовью, а будущее радужно. Гибкое тело наэлектризовано, заточенные лезвия прогулочных коньков оставляют во льду нитевидные зигзаги. Цветущая молодость переполнена огнеопасной легкомысленностью. Мысли о горячем чае вкупе с картофельными пирожками согревают задубевшие конечности. За плечами в рюкзаке трясётся полиморфный роман Дэвида Митчелла. Сегодня выходной, и ему некуда спешить…
Он сходил в туалет и снова улёгся, засунув руки под подушку. Хотел досмотреть приятный сон. Хватался за образы ушедшей в небытие поры, принуждая невинные реминисценции воскресать в полусонном разуме. Ничто не могло помешать приходу сновидений. Размеренный ропот моря едва достигал гостиной, растворяясь над поверхностью пляжа.
Короткий стук в дверь развеял ломкие надежды на продолжение мечтательного томления. Действительность ревностно смыла отпечатки гипертрофированного эпизода поздней юности. Потянувшись, он сполз с дивана, разминая затёкшую шею.
Монотонный стук повторился с печальной фатальностью. Кому-то не терпелось поведать ему что-то важное. Помня о том, что хорошие новости в шесть утра не приносят, Андрей поспешил в коридор, на ходу натягивая футболку.
Прохладный воздух облизнул босые ноги, забрался в трусы. Никого. Сиротливая веранда заросла пылью. Он заглянул за дверь. Пусто. Начал сомневаться в том, что слышал стук. Во сне и не такое привидится, ему ли не знать.
С крыши бунгало на поручень приземлился черноголовый хохотун. Этот вид чайки отличался от пернатых собратьев чёрной головой и белым брюхом. Из оранжевого клюва торчало обмякшее тельце полевой мыши. Жирная чайка буравила угольными глазами человека, приподнимая широкие крылья.
– Здравствуй, птица, – сказал он. – Это ты меня разбудила?
Птица переминалась с лапы на лапу. Кончик острого клюва опоясывал орнамент из чёрных полос.
– Зачем тебе заразный грызун? В море полно свежей рыбы.
Непривыкшая к человеческому голосу птица взмыла вверх, держа путь в морские просторы и унося голодным птенцам небогатую добычу.
Если это был знак, то он его не расшифровал.
Кофемашина сварила эспрессо с густой пеной не хуже искушённого в кофейных делах баристы. Горький напиток замечательно встряхивал организм, пробуждая прану на клеточном уровне. Не справившись с соблазном, он присовокупил к чашке кофе несколько кексов и бутерброд с мягким сыром. Желудок охотно принял королевский завтрак. Творить в шесть утра мог только абсолютный гений, к коим Андрей себя не причислял. Желание сесть за рукопись, придёт не ранее чем через час. Устроившись в кресле, он скрестил лодыжки, потратив пять вымученных минут на переключение каналов телевизора. Задержался на круглосуточном канале новостей: очередной теракт в толерантной Европе, авария на федеральной трассе унесла жизни семнадцати человек, вступил в силу очередной пакет набивших оскомину санкций. Сплошные «Breaking news» в погоне за рейтингом. Нужно законодательно запретить показывать бессодержательные трагедии по утрам, иначе испортится аппетит и выпадут волосы. Мышиная возня подаётся под соусом большого значения. Мировые процессы управляются из-за кулис. Простым смертным полнота информация не была и не будет доступна.