Горячий чай обжигал обветренные губы. Он напомнил себе купить гигиеническую помаду. Обдумывать детали последующих глав книги было проще, измеряя гостиную шагами. Слишком напряжён для сосредоточенной работы. Эльза заполняла собой все мысли, все чувства. Прекрасный образ не исчезал из сознания, мешая работе, принуждая каждые пять минут проверять телефон. Призывать себя к терпению, ругать за неспособность к разумному безразличию было бессмысленно. Душевное смятение не отпускало.
Обмануть себя не получится. Пока Эльза рядом, ему будет трудно сосредоточиться на книге. Единственный абзац – вот и весь урожай за сегодня.
Входящий видеовызов застал его на кухне с пакетом сока. Эльза говорила шёпотом. По заднему фону он узнал одну из спален.
– Софья уснула, – сказала она. – Умаялась собирать игрушки, которые сама же и раскидала. Не буду её тревожить. Пусть поспит часок.
– Вы готовы к отъезду?
– Поедем, как только Софья проснётся.
– Буря вот-вот начнётся, – предупредил он.
– Ничего страшного. Буря это часть жизни. А ты чем занимаешься?
– Хочу накормить себя варениками со сметаной. А до этого пытался работать.
– О, холостяцкий обед.
– Можешь предложить что-нибудь другое? Борщ? Или пюре с сосисками?
– Прости, я перемыла всю посуду, а морковный салат мы съели. Есть пачка изюма, но думаю, вареники взрослого мужчину насытят лучше, чем сушёный виноград.
Внезапно он всё понял. Вот же тупица.
– Можно мне прийти? – Нет, не так. – То есть, я скоро приду, если ты…господи. Уже иду!
Чёрные тучи тянулись за горизонт, не оставляя солнцу ни единого шанса. Волнения на море увеличились. Пожалуй, серфингом в такую погоду заниматься не надо. Ветер запросто поднимал высокие волны, а наигравшись, швырял их на промокший прибрежный песок. В воздухе витала стылая свежесть. Дождь польёт в любую минуту.
Он с детства не любил зонты и, пригнув голову, спешил к бунгало номер два. Эльза ждала у приоткрытой двери. Линялые джинсы заостряли элегантность длинных ног. Ни дать ни взять ученица десятого класса.
– Всю причёску испортил, – шутливо обронил он, заползая в неосвещённый коридор.
Она впервые сама приблизилась к нему и тщательно пригладила спутавшиеся волосы.
– Какой ты красивый.
Ему хочется мурлыкать как соскучившемуся по ласке коту. Он еле сдерживается от подобной глупости.
– Ты всё перепутала. Это ты очень красива.
Её шелковистые волосы переливаются между пальцами его рук. Она дрожит, голова легко покачивается на хрупкой шее. Он взял её за руку и повёл в свободную спальню. Постарался бесшумно закрыть за ними дверь, чтобы не разбудить Софью.
Покрывало с кровати отправилось в угол. Неровное дыхание любимой женщины придало ему решительности. Дубовое смущение осталось за дверью. Наружу прорывалось давно забытое ощущение обладания покорной женщиной. Сама собой с жаждущих тел соскользнула одежда. Естество плоти торжествовало. Горячие тела прижимались, жадно сплетаясь в одно целое. Ладони без устали скользили по округлостям, губы липли к губам, спускаясь ниже и ниже. Из каждой поры сочилась патока. Покрытые сахаром губы горели.
Пальцы находили друг друга в полутьме, ногти впивались в кожу. Движения ускорялись. Плечо болело от покусываний. Сдерживать стоны становилось всё труднее. Спины изогнулись, а животы пристали друг к другу. Дрожь в безвольном теле длилась вечность.
Он откинулся на спину, тяжело дыша. Она положила голову ему на грудь.
– Ты…
– Да. – Он почему-то не прочь закурить. За надёжными створками ставен свистел ветер.
– Ты сумасшедший.
– И снова это сделаю. И снова. И снова.
Она зажала ему рот ладонью.
– Перестань, а то я сойду с ума.
– Я люблю тебя.
Через десять минут чресла окрепнут, и он снова захочет погрузиться в пленительный каскад экстаза. А сейчас его клонило в сон. Он гладил в темноте лишённое изъянов лицо, думая о вечности.
– Так непривычно, – шепнула она. – Мы знакомы меньше недели.
– Это не мешает нам лежать сейчас здесь.
– Секс это не любовь, – её палец наматывал круги у него в пупке. Ему щекотно, но он держался. – То есть, я хотела сказать, любовь это не только секс.
– Я люблю тебя.
Она не разбрасывалась словами, а лишь сильнее прижалась к нему, выражая, таким образом, свою привязанность. Ему снова девятнадцать и мир полон тайн. Он перевернул Эльзу на спину. Антракт окончен, настало время второго акта.