Бам! Переднее правое колесо наезжает на залитую водой выбоину. Испугаться инкассаторы не успевают. Мягкая подвеска минимизирует ущерб от тряски.
– Забыл, что она здесь.
На этом все извинения водителя заканчиваются.
– Я пробил новый люк в крыше! – потирая макушку, говорит охранник.
– За ремонт вычтем из премии, – откликается водитель.
Сборщик до крови прикусил язык. На ширинке растекается мокрое пятно пролитого чая. Важные органы, слава богу, не задеты. Он промокает пятно салфеткой и завинчивает крышку термоса. Надеется, что их конвоиры не пропустили яму-ловушку.
Гнилой дождь сделал их пребывание на крыше до невозможного суровым. Чем яростнее сверкало небо, тем сильнее становилась ядовитая злость в озябших телах. Водосток утилизировал потоки, а то бы они давно уже плавали в мутной воде. И всё равно приходилось лежать в луже.
Укутавшись в армейскую плащ-палатку, Горбун вдыхал кислый сигаретный дым, сползавший в лёгкие и унимающий щемящую грудную боль. Едкий дым выжигал глаза.
Счастливчик справил нужду, сидя на корточках в углу крыши. Его ливень тоже порядочно достал. Он подполз к Горбуну и больно толкнул его в бок. Перед ним возникло перекошенное злобой лицо.
– Я замёрз, – сказал он.
– Надо было теплее одеться.
– Штаны насквозь промокли. Нос не дышит. И я хочу есть.
– Для чего ты это мне говоришь?
– Рейс отменили. Мы зря здесь покрываемся плесенью. Сегодня не наш день.
– Мне бы сообщили. – Горбун показал Счастливчику телефон. – Видишь, сообщений нет. Значит всё по графику.
– Связь могла нарушиться. Льёт ведь как из ведра. Только такие мудаки как мы могли проторчать в этой дыре столько часов.
– Воспринимай неудобства как плату за будущий куш.
– Через час я сваливаю!
– Мы будем ждать, сколько понадобится.
– Не указывай мне, старый. – Он больше не считал нужным церемониться с этой прокуренной крысой. – Признай, что облажался.
– Не поднимай высоко голову.
– С начала грозы мимо проехало всего два автомобиля. Часто ты задираешь голову в дождь?
– Мне тоже хреново, но я не жалуюсь, – Горбун чуть не добавил «как баба». После этого они спецились бы в драке. – Давай так. Если через час их не будет, я признаю неудачу, и мы зависнем в баре до утра. За мой счёт.
– В таком виде? С оружием?!
– Заедем ко мне переодеться.
Счастливчик обдумал предложение. Бесплатная выпивка одержала победу.
– Ровно час, – он поднял вверх указательный палец.
– И ни минутой больше. Съешь галету.
– Иди ты!
Счастливчик приник к холодной крыше, считая в уме оставшееся время.
– После работы домой? – спрашивает Сборщик у Старшего бригады.
Фольксваген на финишной прямой. Бравые парни из треста не отстают. Фары с лазерно-люминофорным освещением ни с чем не спутать.
– Так точно, – отзывается тот. – В такую погоду только домой. К тёплым щам и перцовке.
– К ласковой жене, – добавляет Сборщик, потому что думает о сексе.
– Это если повезёт, – улыбается водитель. Сраный подкаблучник, вот он кто.
На особо сложном участке дорога петляет. Старший бригады опытный водитель, ездил этим маршрутом неоднократно. Знает, где нужно сбросить скорость, а где крепче стиснуть руль. Застрять в кювете то ещё удовольствие.
Вот и долгожданный спуск к банку. Пустынный плац чернеет от сырости в безжизненном свете одиночных фонарей.
– Ребятушки всё, – радостно произносит Охранник.
– Тем лучше. – Старший бригады сплёвывает в стаканчик комок никотиновой жвачки. Борьба с курением проходит с переменным успехом. – Они меня всю дорогу нервируют. Никакого уважения к нашей профессии. Пусть попробуют отслужить в армии, сдать нормативы, не брать кредиты и соответствовать прочей херне, без которой не берут на службу. Мы на войне! Мы профессионалы! Присосались к муниципальным контрактам как шлюхи к…Всё о прибавочном продукте думают, а работать не хотят. Налоги они оптимизируют, как же. Воры! А мы им денежки таскаем. Дайте мне сигарету!
– Всё пучком, шеф.
– Дай мне эту чёртову сигарету, Серёга!
– Да откуда, – пожимает плечами Сборщик-инкассатор. – Я же не курю.