— Эй! Говоришь по-немецки?
Она покачала головой. Он поманил ее к себе, и она робко подошла.
— Полячка?
Она кивнула.
— Как зовут?.. Понимаешь? Имя!
Девушка смотрела на него и молчала, затем, догадавшись, чего от нее требуют, заученно отчеканила немецкие слова:
— Заключенная шесть тысяч восемьсот сорок Ирена Левицка из Сопота.
Карл Фритч, не вставая из-за стола, длинной линейкой приподнял юбку девушки выше колен.
— Нет! Прошу вас, нет! — по-польски крикнула девушка, пятясь и одергивая юбку.
«Слишком худа, — подумал Фритч, — и грязна вдобавок. Но какое сложение! И кожа нежная. При хорошем питании был бы совсем другой вид: розовая, налитая, вульгарная. А так кажется утонченной, неземной… Жаль, давно не мыта».
— Эй! Куда ты? Постой!
Фритч выдвинул ящик стола, достал желтый кусок мыла, с удовольствием понюхал и протянул девушке.
— Вымойся! Чисто! — он показал линейкой на ноги! — Иди! Можешь идти! — повторил он, указывая на дверь.
Оставшись один, Фритч встал из-за стола, подошел к окну. Впереди трудный день, а погода скверная, моросит. Невыносимо. Да еще придется полдня проторчать под открытым небом — запланирована длительная акция. Хосс, начальник лагеря, как нарочно, уехал в Берлин, оставив на Фритча все дела, да еще в такую дрянную погоду. Под одним из шкафов завозилась крыса. Она будто старалась разгрызть орех, перекатывала его, роняла и снова норовила схватить зубами. Фритч прислушался. Нет, это не орех, крыса грызет кость или спичечный коробок. Фритч вернулся за стол, но возня под шкафом его бесила. Он подкрался к шкафу на цыпочках и изо всех сил топнул сапогом. Крыса затаилась. Фритч присел к столу, взял списки приговоренных к расстрелу. Ликвидации подлежали двести девяносто семь русских пленных из одиннадцатого барака. Почти три сотни, скоро не управишься, а день такой промозглый — пожалуй, не то что насморк, а и воспаление легких схватишь!
Крыса снова что-то грызла, теперь уже в другом углу. Сначала потихоньку, потом все громче и громче. Фритчу стало казаться, что она вгрызается ему в череп. Он отшвырнул списки и нажал на все кнопки сразу.
— Опять крысы! Слышите? — загремел он на двух сержантов и двух солдат СС, замерших в дверях кабинета. — Опять! Что за свинство! У меня в лагере, в моем кабинете! Вы же докладывали, что с ними покончено!
— Разрешите, герр гауптштурмфюрер!
— Что еще вам разрешить? Не разрешаю! Где кошки?
— Заключенные сожрали.
Крыса, ненадолго прекратившая возню, будто прислушиваясь к разговору, снова принялась за старое. Лицо Фритча исказила страдальческая гримаса.
— Надеюсь, вам не нужно напоминать, что здесь хранится? (В шкафу хранился секретный архив лагеря.) Это похоже на саботаж. Вы допустили гибель всех кошек. Ротозеи! Надо искать другое средство… «Циклон». Попробуем «Циклон»! Эй ты, отодвинь этот шкаф, — приказал он одному из солдат и, снимая телефонную трубку, прикрикнул на другого. — Чего стоишь? Помогай ему! Будете зубами грызть пол, пока не доберетесь до крысиной норы!
Когда солдаты отодвинули шкафы от стен, под шкафом с секретной картотекой обнаружилась дыра величиной с кулак. Фритч орал в телефон:
— Да, да, именно так! Мне нужен «Циклон». Пришлите банку немедленно!
Он отпустил сержантов и обратился к солдатам:
— Кто-нибудь из вас имел дело с «Циклоном Б»?
— Никак нет!
— А сейчас придется.
Через несколько минут в дверь постучали.
— Войдите! — крикнул Фритч.
Та же девушка с алебастровыми ногами внесла большую цилиндрическую банку, похожую на консервную. На этикетке, кроме жирной надписи «Циклон Б», бросались в глаза красные буквы «Осторожно!» и стрелка, указывающая на черный череп со скрещенными костями. «Инсектицидный цианистый газ в гранулах. Хранить герметически закупоренным в сухом прохладном месте», — прочел Фритч, взяв банку из рук девушки. Читая, он почувствовал знакомый запах мыла. Внимательным взглядом окинув девушку, он отметил, что ее руки и ноги чисто вымыты. Настоящий алебастр, хрупкий, живой. Он знаком приказал ей остаться.
— Чуть-чуть приоткроешь крышку, — сказал он одному из солдат. — Сумеешь снять предохранитель? Вот так, смотри. Высыпешь несколько гранул в дыру и сразу закупоришь банку. А ты, — обратился он к другому, — распахни окно.
Фритч скомкал газету и протянул ее девушке.
— Заткнешь дыру этим. Сразу. Поняла?
Подошел к дыре и показал девушке, что ей надо будет сделать. Потом скомандовал:
— Начинайте.