Байджелоу посмотрел на мужчину несколько странно.
— Ну, просто войди в дверь, поднимись по ступенькам и найди своего друга. Как обычно люди разговаривают с заключенными? Передай мой привет дорогуше Трапспрингеру. Приятный человек, да какой толковый! Мне нужно заканчивать с прополкой цветочных клумб, так что я удаляюсь. Пока!
Но уже через считанные секунды Байджелоу был поглощен ослепительным желтым сиянием выползшего из-за правого угла дворца солнца.
— Пока, — вяло ответил Финес, провожая его глазами. Он направился к двери, на которую указывал садовник. Проходя мимо цветочной клумбы, он обратил внимание, что почти все цветущие растения выкорчеваны, зато обильные сорняки в пределах клумбы аккуратно подровняны. Мужчина так и не смог привыкнуть к кендерской своеобразной технике садоводства.
Финес быстро прошагал вдоль правого края зеркального пруда к ступеням у основания центрального строения. Прохладный мрамор умиротворил покрывшиеся волдырями и занозами ступни.
Вскоре он одолел последний пролет девственно чистых, белых ступеней, которые заканчивались ровной площадкой. Входу во дворец и надлежит возвышаться над землей чуть больше, чем на один коротенький лестничный пролет. Причудливый сводчатый проход высотой, в тридцать раз больше человеческого роста, вел в другой коридор, вполовину ниже предыдущего. Дверей не было, только уходящий вдаль арочный свод.
Внезапно Финес очутился внутри искусно выстроенного дворца. В первую очередь его поразило то, что дворец изнутри выглядит намного просторней, чем казалось снаружи, хотя все, что он видел до сих пор, очевидно, только крохотная часть здания. Парящие высоко над головой потолки казались отсюда кристально чистым ночным небом, то ли из-за белых брызг, усыпающих черную поверхность, которые так сильно напоминали звезды, то ли из-за недостатка света — все широкие окна прикрывали ставни. Впечатление усиливали царящие здесь неподвижность, тишина и пронизывающий холод.
На другой стороне здания, там, где уравнивались потолки, на верхние этажи вели две плавно закрученные по спирали лестницы. Финес выбрал, по какой лестнице идти, и начал подниматься. В промозглой двлрцовой полутьмы гладкие ступеньки покрылись капельками влаги, и Финес почти достиг лестничной площадки первого этажа, как впереди раздалось эхо знакомого голоса.
— Привееет! Куда это ты идешь? Никто, кроме нескольких скучных снобов из Балифора, здесь не поднимается. Они часом тебе не друзья?
Финес прижался к перилам и пригляделся к нижней лестничной площадке. Там стоял собственной персоной Трапспрингер Лохмоног, все еще одетый в полночнофиолетовые брюки и плащ, но теперь в яркой оранжевой рубашке и широкой, болтающейся на голове шляпе. Мужчина быстро слетел по ступенькам.
— А, это ты, — воскликнул Трапспрингер, рассмотрев лицо Финеса. Он схватил его руку и принялся энергично трясти. — Как замечательно снова тебя увидеть! И как любезно с твоей стороны проделать весь этот долгий путь, чтобы меня проведать!
— Ты меня помнишь? — спросил изумленный Финес.
К нему возвращалась надежда. Пожалуй, получить вторую половинку карты будет не так сложно, как опасался Финес.
— Как же я могу забыть человека, спасшего мне жизнь? — спросил, чуть не обидевшись, Трапспрингер. — Косточка, что ты мне дал, просто восхитительна, я бы сказал, даже немного лучше, чем моя предыдущая. С тех пор, как я ее получил, удача буквально следует за мной по пятам…
"Зато меня обходит десятой дорогой", — подумал про себя Финес, а вслух сказал:
— Именно потому я здесь, господин Лохмоног.
Трапспрингер отпрянул в сторону, неистово прижимая косточку к груди. Глаза его расширились от ужаса.
— Не для того ли, чтобы забрать ее обратно?!
— Конечно нет, господин Лохмоног! — благополучно заверил его Финес. — Я ведь врач! Я ни за что не стану рисковать жизнью пациента.
— До чего же я счастлив узнать это! Ты бы не стал шутить с талисманом, приносящим человеку удачу, — тараторил Трапспрингер. — Знаешь ли ты, что талисманы, приносящие счастье, известны от начала времен… по крайней мере, с тех пор, как появились Башни Высшего Волшебства. Видишь ли, у могущественных волшебников накапливались целые кучи всякого хлама, обладающего слабыми магическими возможностями. А некоторые из подобных вещичек просто иногда вздрагивали, — Трапспрингер сопровождал свой рассказ соответствующими волшебными пассами. — Тогда чародеи стали продавать их всем, у кого имелись лишние деньжата, зарабатывая так на пропитание.
— Если эти волшебники были столь могущественны, почему бы им просто не наколдовать еды? — спросил Финес, так и не постигший морали сего повествования.