— Я все это помню и уже прояснил вождям этот важный аспект и причины подобной анонимности. Они полностью одобрили эту сторону вопроса и выражают тебе огромную благодарность, Эстель. Но нашлись и те, которые пока не спешат с ответом, а также те, которые отвергли твою помощь. Последние слишком горды, чтобы принять помощь от белого человека, а первые не доверяют таинственной белой женщине и уверены, что от них потребуют впоследствии заплатить неизвестную цену за подобную услугу.
— Не стоит благодарности, это лишь капля в море того, что я хочу для них сделать, и капля в океане того, что нужно сделать для всего коренного населения Америки. Это мой долг, и я лишь пытаюсь частично загладить вину белого человека перед ними. Тем, кто отказался от моей помощи, передай мои пожелания в благополучии их племенам, я уважаю их решение и не настаиваю на своем. Тем, кто все еще сомневается, передай, что я полностью разделяю их мудрый и осторожный подход. Пусть они и впредь никогда не будут доверять белому человеку, но я – исключение, и тебе придется доказать это, Арэнк. Не нужно говорить о бесчисленных миллионах, которые я перенаправлю из кошельков белых богачей в их карманы, не стоит упоминать о моем влиянии на Белый Дом и связях в Бюро по делам индейцев, — все это будет впереди, и их не нужно обольщать. Нужно сказать им лишь то, что я уже сделала. Мое участие в Законе о реорганизации индейцев через моего друга Джона Кольера, активное лоббирование Индейского нового курса в парламенте через нескольких друзей в Сенате и Конгрессе, поддержка многих племен на востоке и северо-востоке страны. Пусть они учтут опыт этих племен и решат, стоит ли принимать мою помощь. Взамен я потребую, как и всегда, лишь одного: обещания забыть все исторические межплеменные распри и рассматривать себя как часть единой великой индейской цивилизации. Но при этом не нужно агитировать их на восстания и любые безумные меры, пусть помнят, что дядя Сэм с охотой воспользуется любой их оплошностью, чтобы ухудшить их положение. Не нужно давать американцам лишнего повода влезать в дела племен, пусть вожди и советы общин лучше направят энергию и средства на улучшение условий жизни своих племен. В нынешних условиях, стратегия тихого, но интенсивного развития – самая верная. Но решать, разумеется, им. Я лишь могу давать рекомендации, не более того, — закончила свою речь Лакруа.
— Я передам им все, что нужно, — заверил женщину индеец. — Ты идешь к великой цели.
— Я поняла это с первого дня нашего с ней знакомства, — вставила свой голос Кэори.
— Благодарю вас, друзья мои, но лишь история сможет рассудить этот вопрос. Пока не будем задумываться об этом и сосредоточимся на текущих делах. С племенами Плато разобрались. Как ситуация с другими племенами Запада?
— На следующей неделе я встречаюсь с несколькими вождями и получу от них ответ. После этого, смогу сделать предложение всем племенам Запада.
— Хорошо. А что сказали канадские племена?
— Они согласны. Встреча назначена в Ванкувере через неделю.
— Отлично. Кэори, выведи еще с моего 66-го счета пять миллионов. Эту сумму направим канадским племенам.
— Будет сделано, Эстель, — кивнула японка.
— А теперь мне пора собираться на встречу с заключенными, — сказала Лакруа, посмотрев на часы.
— Могу подать машину через семь минут, — произнес индеец.
— Не торопись, Арэнк. Закончи спокойно свой завтрак. Машина понадобится лишь через двадцать минут, — заверила своего доктора и по совместительству водителя женщина.
— Желаю тебе приятного аппетита, Эстель, — слегка лукаво улыбнулась Кэори.
Лакруа посмотрела на девушку и слегка улыбнулась: «Желаю тебе никогда не испытывать подобного аппетита, Кэори».
Полуулыбка мгновенно слетела с лица японки: «Прости, я не подумала об этом».
— Попросишь прощения вечером, моя девочка, когда я вернусь оттуда и выслушаю тебя более внимательно, — загадочно улыбнулась Эстель, устремив взгляд синих глаз на прелестное лицо Кэори.
Арэнк понимающе усмехнулся и допил свой чай.
Глава восьмая
Начальник исправительного комплекса Монро Грэг Коул рассказывал Эстель все последние новости учреждения и вводил ее в курс личного дела каждого заключенного, с которыми ей предстояло поработать. Посвящая долгожданную гостью в детали работы, Коул скрыто любовался женщиной, по его мнению, самой прекрасной из всех кого он когда-либо видел. Ее фигура, внешность, голос и даже чересчур деловая манера держаться сводили его с ума, но он не позволял себе ничего лишнего и строго контролировал свое поведение в отношении нее.