— Я понимаю, что пятнадцать человек за день – это довольно большая нагрузка, но кроме вас взять их некому. Половина из них – очень сложные типы, плодотворное общение с которыми не под силу никому, кроме вас. А сроки уже поджимают. вы нас очень выручите, если возьметесь за данную категорию субъектов, — признался Грэг.
— Не волнуйтесь, мистер Коул. Объем работы меня не пугает, я справлюсь. Ситуация по каждому заключенному ясна, поэтому не будем терять времени. Я готова принять в своем кабинете первого заключенного уже через пять минут, — уверенно заявила Лакруа и привстала из-за стола.
— Огромное спасибо, мисс Лакруа. Я всегда знал, что на вас можно положиться. Мои люди приведут к вам первого субъекта через пять минут, — с облегчением вздохнул Коул, протягивая женщине папку с личными делами пятнадцати заключенных.
— Отлично, — произнесла Эстель и направилась к выходу.
— Удачного дня, мисс Лакруа.
— Благодарю, и вам удачного дня, мистер Коул.
Эстель зашла в свой кабинет, бросила папку на стол и, подойдя к окну, помахала рукой Арэнку. Индеец махнул ей в ответ и залез в автомобиль. Проводив взглядом черный понтиак делюкс, психолог сменила обувь и уселась за стол. Быстро пробежавшись глазами по личному делу каждого заключенного, она пометила на отдельном листке имена некоторых из них.
Вскоре в дверь постучали, и перед психологом предстал первый заключенный.
— Мейсон Дэвис, верно? – уточнила женщина.
— Он самый, — буркнул мужчина и, плюхнувшись на стул с наручниками за спиной, уставился на Лакруа.
— Благодарю вас, можете идти. Я вызову вас, когда закончу с мистером Дэвисом, — обратилась Лакруа к охраннику.
Дверь закрылась, и психолог осталась один на один с преступником.
«Вот это мясо! И кому-то ведь достаются такие породистые сучки», – с завистью подумал про себя Мейсон.
— А ты девица что надо! Если бы не эти наручники, я бы тебя трахнул прямо на этом столе, — насмешливо бросил заключенный.
Лакруа бросила на мужчину прямой пронизывающий взгляд, и преступнику вдруг стало не по себе.
— Я бы попросила вас вести себя в рамках приличий, мистер Дэвис, если бы мы встретились при других обстоятельствах, но, к счастью, сейчас в этом нет смысла. Я вижу вас насквозь, и мне не нужно просить о чем-либо, когда я могу заставить вас сделать все, что мне будет нужно, — холодно произнесла Эстель.
Лакруа не сводила глаз с мужчины и видела, как меняется в лице ее собеседник. Она знала, что он сейчас чувствует, и знала, как замаскировать ее незримое воздействие на него. Нащупав ментальные каналы связи с разумом заключенного, она постепенно стала черпать из него ментальную энергию, хладнокровно и равномерно поглощая ее. Эстель была голодна, она не питалась мыслительной энергией уже почти две недели, и накопленные ею запасы человеческих мыслей были на исходе, но сейчас, даже несмотря на дикий голод, она не торопилась. Слишком интенсивное насыщение ментальной энергией может оставить явные следы в разуме и, как следствие, поведении субъекта, что могло бы вызвать подозрение у окружающих. Поэтому ей следует действовать планомерно и аккуратно, чтобы после окончания пиршества без непредвиденных осложнений сформировать подходящее состояние человека. То состояние, на которое рассчитывает мистер Грег Коул.
Лакруа продолжала смотреть в почти остекленевшие глаза преступника и контролировать его разум. Она наслаждалась поступающей в нее и питающей все ее естество энергией, как может наслаждаться человек долгожданной едой после нескольких дней голодовки. В отличие от ее клиентов, с которыми у нее была налажена более долгосрочная, дифференцированная и аккуратная схема взаимодействия, о которой они даже не догадывались, заключенные в тюрьмах служили ей прямым и основным источником пищи. После высасывания у них части ментальных сил, Эстель всегда умело заметала следы своего воздействия на них и приводила заключенных к нужному состоянию, таким образом, что, выходя из ее кабинета, они помнили лишь ту информацию, которую она сама вкладывала в их разумы. Никто даже не мог и предположить истинную цель ее работы в исправительных учреждениях. Все лишь видели, как легко она усмиряет и перевоспитывает даже самых опасных и закоренелых преступников страны, и восторгались ее мастерством.