Энтони Стоун был потрясен услышанным и несколько секунд молчаливо вглядывался в лицо федерала, не в силах промолвить ни звука. Затем его лицо неожиданно исказилось, и заключенный разразился злобным прерывистым смехом.
— Я всегда знал, что этот день наступит. Эта дьявольская сука должна была оставить хвосты в других местах, и вот ко мне явился сам федерал. Теперь даже ФБР дрожит в страхе перед этой тварью, и шлет ко мне своих псов, — оскалил зубы в кривой усмешке Стоун.
Агент Картер резко вытянул руку вперед и сжал горло Стоуна стальной хваткой. Заключенный почувствовал, будто его горло оказалось в гигантских железных тисках, и глухо захрипел. Детектив сильно рванул мужчину на себя, уткнув его носом в стол, и второй рукой захватил его пальцы рук. Раздался резкий хруст, и один из пальцев безжизненно повис, а дикий крик боли застрял в крепко стиснутом горле преступника. Через несколько мгновений Картер резко отбросил мужчину назад, отпустив его шею. Энтони Стоун тут же стал жадно глотать ртом воздух, еще никогда он не чувствовал на себе такую страшную физическую силу.
— Предлагаю сохранить оставшиеся пальцы твоей руки, мальчик, и вернуться в более конструктивное русло разговора, — хладнокровно произнес федерал. – Итак, что произошло той ночью?
Стоун, наконец, откашлялся и испуганно посмотрел на свою руку. Боль от перелома пальца была адской.
— Мой палец… — прохрипел Энтони.
— Был сломан несколько дней назад в стычке с другим заключенным, — небрежно заметил Картер. — Мне повторить мой вопрос или уйти?
Превозмогая дикую боль, Стоун все же взял себя в руки и пробурчал: « Оставайся. Я все расскажу».
— Внимательно слушаю.
— Эта Лакруа…она всегда была странной и нелюдимой девчонкой, но при этом чертовски смазливой сучкой, и на нас с Крейгом смотрела свысока. И в тот вечер мы с ним взялись проучить ее, нам хотелось стереть эту вечно надменную гримасу с ее лица, увидеть ужас в ее глазах и услышать мольбы о пощаде. Не скрою, нам хотелось не только этого, ведь эта сучка была, как я уже сказал, чертовски хороша, и все что надо, у нее уже оформилось. И во многом мы добились своего. Мы поймали ее, заткнули ей рот и стали как следует развлекаться. Она была в наших руках, ползала на коленях и умоляла отпустить ее. Мы видели ее слезы, ужас и отчаяние и наслаждались ими. Крейг схватил ее, заломил ей руки и держал сзади, в то время как я находился спереди и смотрел на ее охваченное ужасом лицо. И вдруг, ее глаза вспыхнули пылающим красным светом, она смотрела прямо на меня, а я не мог отвести взгляд, даже если бы захотел. Внутри меня все мгновенно заледенело, и даже если бы я очутился в аду, мне не было бы так страшно, как было в тот миг, когда она пронзила меня своим взглядом. Я почувствовал, как мой мозг словно сдавливается изнутри, и неожиданно осознал, что я должен сделать. Раненый зверь, загнанный в угол своими обидчиками, и тот набросился бы на них с меньшей уверенностью, которой был преисполнен я, зная, что мне нужно было делать. Я не думал, не сомневался, я просто знал, что это правильно, знал, что у меня нет выхода и самым правильным в тот момент была мысль о том… чтобы убить Крейга. Я отпустил девчонку, обошел Крейга сзади и, вытащив нож, всадил его изо всех сил ему в спину. Девчонка с криком бросилась бежать, а я добивал ножом своего напарника с таким упоением, словно совершал давно вынашиваемую месть. И лишь потом, спустя минут пять или десять, я неожиданно осознал, что стою в луже крови над трупом своего друга. То, что еще совсем недавно казалось мне логичным и правильным, вдруг открылось мне с истинной стороны. Все остальное ты знаешь из полицейских отчетов. Впоследствии я понял, что каким-то невероятным способом этой ведьме удалось заставить меня сделать то, что ей было нужно. Я был искренне уверен, что делаю то, что я хочу, и лишь потом увидел картину в подлинном объективном свете. Она – не человек. Эта тварь – ведьма, суккуб, само исчадие ада в женском облике! Она может заставить вас сделать все, что ей угодно, а вы даже не заметите этого. Ваш мозг создаст вам иллюзию самостоятельности ваших мыслей и действий, но за ними незримо, неосязаемо и недоказуемо будет стоять эта ведьма и манипулировать ими. Можешь считать это бредом, как считают все, но я знаю, что видел, что чувствовал и о чем думал, и знаю то, что я не сумасшедший. Вот что произошло в ту ночь, легавый.