Индеец всем телом навалился на федерала и повалил его на землю, высвободив Эстель, но федерал ловко извернулся и оказался сверху. Приложив колено к позвоночнику доктора, Том полностью нейтрализовал противника, но через миг к мужчинам подбежала Кэори и стукнула Картера по голове небольшой вазой. Ваза разбилась вдребезги, федерал рухнул наземь, а обе женщины кинулись к раненому Мункэчу.
Быстро осмотрев индейца, Кэори и Эстель облегченно вздохнули. У мужчины было ранено лишь плечо.
— Я в порядке, — прохрипел Арэнк.
— Надо срочно остановить кровь! Кэори, аптечка! — воскликнула Эстель.
Японка бросилась в другую комнату за аптечкой.
В этот момент за спиной Эстель поднялся Картер.
— Сзади! – закричал Арэнк, но было уже поздно.
Стальные руки обхватили женщину за горло и талию и потащили к выходу.
Собрав все силы, доктор вскочил на ноги, но удар ногой с развороту в грудь индейца снова опрокинул его на землю.
Эстель даже вскрикнуть не смогла, ее горло было стиснуто в хватке федерала. Через несколько секунд Том приволок Лакруа в другую комнату и, грубо бросив ее в ближайшее кресло, закрыл дверь изнутри. Быстро забаррикадировавшись, Картер обернулся и бросил насмешливый взгляд на женщину: «А теперь мы поговорим, как следует, красотка».
Глава пятнадцатая
Эстель сидела в кресле, приходя в себя от столь головокружительных недавних событий, пытаясь не выдать своего волнения, и прислушиваясь к голосам за дверью.
— Ты в ловушке. Твои люди связаны и заперты в надежном месте. Особняк окружен моими людьми, и все они вооружены. Кэори обработала рану Арэнка и теперь он во главе нескольких вооруженных мужчин стоит за этой дверью. Тебе отсюда уже не выбраться, так чего же ты от меня хочешь? — спросила Лакруа, пристально смотря в темные линзы очков Картера.
— Я знаю. Как бы ни закончилась сегодняшняя ночь, я уже не выйду из этого усадьбы прежним человеком, — невозмутимо согласился Том, тщательно проверяя все возможные отверстия в комнате, через которые можно пустить газ. К удовлетворению федерала, таких в комнате не оказалось, а окно было плотно заперто им изнутри.
— Рада, что хоть это ты понимаешь. У тебя еще есть возможность выбрать меньшее из зол. Выпусти меня, и я сохраню тебе жизнь. Я лишь удалю ненужные воспоминания, и вы все в целости и сохранности вернетесь в Сиэтл, — настаивала Лакруа.
— Картер, если ты ее хоть пальцем тронешь…! – еле слышно раздался из-за двери крик Арэнка, услышанный только федералом.
— Напоминаю, при первой же вашей возможности взломать дверь я сверну ей шею! — громко закричал Том, стоя у двери.
— Эту дверь взломать невозможно, — произнесла Эстель. — Итак, Том, ты узнал мою тайну и унесешь ее с собой либо в недостижимые уголки памяти, либо в могилу. Неужели выбор так сложен?
— В могилу? Сомневаюсь, что в ближайшее время. Ты не можешь допустить ни моей, ни чьей-либо другой смерти из числа моих людей, иначе вы привлечете пристальное внимание ФБР, и рано или поздно весь ваш план раскроется. Поговорим начистоту. В данный момент ты в моей власти, но лишь в пределах этой комнаты и ненадолго. Как только я ее покину, то попаду в руки твоих людей и стану жертвой твоего воздействия, что равносильно моему уничтожению. Казалось бы, что я в безвыходной ситуации, но у меня на руках есть два козыря – время и ты. Посмотрим, что могу извлечь я хотя бы из первого. Завтра утром моих ребят, если они не вернутся в должное время, хватится все управление ФБР в Сиэтле. К вам отправят уже не десять, а несколько десятков вооруженных людей, перед которыми вы не выстоите. Эту дверь действовать взломать невозможно, для твоих людей, но не для ФБР. А это значит, что менее, чем через сутки, вероятнее, даже через часов двенадцать, меня освободят. Хватит ли мне этого времени, чтобы продержаться здесь до их приезда? Вполне. Не только ты можешь обходиться всего лишь одну ночь без сна и всего лишь половину суток без еды. Следовательно, в твоих же интересах как можно скорее договориться со мной о конструктивном решении вопроса.
Том Картер впервые заметил на прекрасном лице Лакруа легкую растерянность. Очевидно, против этого аргумента всесильной ведьме было действительно нечего возразить, и, значит, с ней можно бороться даже при таком изначально невыгодном для него раскладе сил и возможностей.