Она располагалась аккурат на том месте, где должен был бы быть, по логике вещей, вход. Через такой Смит сюда и попал. Там ещё неизменно стоял столик со свечами, лампой и всем таким. Однако в этот раз столика не было, зато имелась массивная, непохожая на остальные дверь.
Смит ринулся к ней со всех ног, опасаясь, что проход просто исчезнет. На то, что там может притаиться какая-то опасность, ему было глубочайше плевать. Но дверь оказалась именно что дверью, пускай и ведущей отнюдь не на свободу. Что за помещение перед ним, затуманенный апатией разум агента «С» осознал не сразу. Коридор с несколькими десятками массивных, будто бы вмурованных в стены металлическими дверьми.
«Тюрьма!» — подумал Смит не без воодушевления, а вслух громко спросил.
— Раджеш, Тиффани, вы здесь?!
Ответом послужила оглушительная какофония из множества голосов, постороннего шума и звуков ударов по металлу. Обитатель каждой камеры давал о себе знать как мог или как получалось. Вот только не было в этом всём шуме ничего похожего на голоса агентов.
Как не было ни единой возможности заглянуть в камеры снаружи, не открывая самой двери. Да и открыть не вышло бы — те были металлическими, тяжелыми и, что гораздо важнее, крепко-накрепко запертыми. Причём какие-то окошки, ручки, рычаги или на худой конец замочные скважины попросту отсутствовали.
Смит прошёлся до конца коридора, периодически повторяя свои оклики. Большинство камер содержали кого-то или что-то достаточно разумное, чтобы реагировать на звук и даже произносить членораздельные фразы. Только вот слушая некоторые из них, у агента «С» отпало всякое желание знакомиться поближе с заключёнными.
— Я не предавал! Не предавал! Не предавал! Я НЕ ПРЕДАВАЛ!!!
— Так много ступеней! Ступени… обожаю ступени!!!
— Выпустите меня! Я сожру ваши лица! Быстро! Бесплатно!!!
— Я мясной мотоцикл, несущийся, извергая пламя по просторам пищевода!
Закончив осмотр, окончательно убедившись, что здесь ему нечего делать, и решив, что это лишь очередная уловка, Смит повернул назад. На него вновь накатило уныние и безысходность, даже сильнее прежнего. На секунду ему даже захотелось остаться здесь, пускай и снаружи камер, но в какой-никакой компании. Но затем агент «С» решил, что лучше уж в полной тишине и темноте, чем здесь.
Когда он уже находился у самых дверей, вдруг раздался на удивление адекватный женский голос. Испуганный, измученный, но человеческий, живой, настоящий:
— Постойте, вы же… вы же там… вы же человек, верно? Он тоже вас поймал, да?
— Кто вы? — не доверяя слуху, уточнил агент «С».
— Э, Мария Нестерова, я-я-я заместитель директора воспитательного сада н-номер…
Прозвучало очень даже правдоподобно. Особенно по сравнению с тем, какие приёмы использовала ловушка прежде. Взять тот же голос из-за спины — в нём не было вообще ничего человеческого.
— Нет, что вы здесь делаете? — прервал пересказ ненужных подробностей Смит.
— Он поймал нас, этот ужасный старик! Остановил мою машину и…
— «Вас»?
— Меня, мужа и наших детей, — голос дрогнул, словно его обладательница оглянулась назад. — Их… их больше нет. Я осталась одна.
Раджеш рассказывал об этой истории: единственный до недавнего времени эпизод гибели людей неподалёку от Энмалеста. Заинтригованный Смит подошёл ближе, присматриваясь к двери. Как и все прочие, она была сделана таким образом, что ни изнутри, ни снаружи открыть её не получилось бы при всём желании. Во всяком случае, без взрывчатки или специальных приспособлений.
Нет, в теории можно было бы её долго ковырять саблей. Но отняло бы это времени столько, сколько точно не было у Смита ни сейчас, ни в обозримой перспективе. К тому же усилия не гарантировали хоть какого-то результата. Поэтому агент «С», оценив перспективы, сказал:
— Я найду способ освободить вас, Мария, и вернусь, обещаю.
Женщина не поверила ему. Смит так и не понял, в чём именно состоял его промах. Может, интонации недоставало уверенности, а может, Мария просто уже отчаялась до такой степени, что одними словами её было не приободрить.
— Вы бросите меня. Забудете! Вы не человек!!! Вы такой же, как он… как они все! Как эти сумасшедшие! Псих!!! Чудовище!!!
— Я вернусь, обещаю, — повторил Смит и, стиснув зубы, собирался уйти, но ему не позволили.