— Постойте! — резко сменила гнев на милость женщина. — Простите меня, простите за это… я-я так устала и…
— Ничего страшного, — попытался успокоить её агент «С». — Я вас понимаю.
— Да уж, наверное… послушайте, я не это хотела сказать. В смысле и это тоже, но… простите… — Она кашлянула и, собравшись с силами, выпалила, словно боясь, что так и не сможет закончить фразу: — Мгх, думаю, что двери отпираются где-то наверху!
— Откуда вы это знаете?
До сих пор Смит не встречал ничего, что позволяло бы взаимодействовать с разными этажами. Каждый из них жил своей, полностью независимой жизнью. Однако у Марии на этот счёт имелось своё мнение:
— Здесь есть ещё клетки! Этот старик, он куда-то увёл моего мужа! Куда-то наверх! А потом запер нас здесь! Сказал, хихикая, что не стоит держать все яйца в одной корзине.
— Да уж, похоже на Максим-Максимыча, — сам себе сказал агент «С».
— Думаю, где-то выше должен быть пульт или что-то такое! Он нас не запирал. Просто швырнул внутрь и ушёл. Двери закрылись потом. До того как я… как мы… сумели развязать верёвки.
— Хм, — Смит огляделся. — Номера камеры нет, я боюсь, что смогу освободить только всех здесь.
— Да всё равно! — решительно воскликнула женщина. — Главное… главное, дайте мне хотя бы шанс! Прошу вас! Пожалуйста!
— Хорошо, Мария.
Но и в этот раз уйти агенту «С» не позволили. Хотя следующий вопрос иначе как личным назвать не получилось бы при всём желании.
— Как вас зовут?
— Кхм, Смит. — На секунду он замер и поправился: — Семён.
— Спасибо вам, С-смит, спасибо, что хотя бы пытаетесь, что не сдаётесь, не отчаиваетесь!
Она ещё что-то говорила, но на этот раз агент «С» не стал прощаться, а просто молча ушёл, чувствуя себя последним на свете обманщиком. Ведь он нашёл эту тюрьму, уже находясь в таком отчаянии, что был готов в ней остаться, бросить всё и сдаться.
«Эта Мария сохранила больше боевого духа, нежели я. И если бы не она…» — подумалось Смиту.
Доводить эту мысль до логического финала ему ох как не хотелось.
***
Следующие несколько десятков этажей агент «С» преодолел едва ли не одним рывком. Его настрой был так велик, что даже жуткие улыбающиеся статуи — неизменный атрибут практически каждого этажа — начали побаиваться.
— Я-я л-л-люб…блю…
— Заткнись! — крикнул Смит, несясь вперёд.
Ему не было дела до набора звуков, которые, очевидно, являлись не более чем обманкой. Зато в голове крепко-накрепко засел голос живого человека.
Зал сменялся новым залом. Лестница за лестницей, всё выше и выше. Появлялись новые опасности. Например, неприятного вида паукообразные твари, что двигались только когда двигался Смит, и пытались его «упаковать» в кокон. Менялись старые: вазы с едой, будто почувствовав, что не пользуются должным спросом, стали содержать «полезные» вещи, даже оружие. Вот только все эти верёвки непременно рвались в самый важный момент, гранаты взрывались в руке, а оружие норовило «выстрелить» затвором в лицо стрелку.
Не обращая на эти мелкие неурядицы внимания, агент «С» упрямо двигался дальше. Данное обещание вкупе со стыдом от своей слабости гнали его вперёд получше иного хлыста. Казалось, что ещё чуть-чуть, вот-вот уже буквально через пару этажей, и он найдёт заветную кнопку, пульт или чем там Максим-Максимыч управлял этим местом.
И Смит наконец нашёл. Не кнопку вовсе, да и вообще не то, что искал. На очередном этаже вновь находилась пятая, отличающаяся от прочих дверь. С ещё одной тюрьмой. По опыту своего «путешествия», в котором повторялось если не всё, то практически всё, агент «С» был готов к такому повороту. Поэтому, не растерявшись, сразу принялся окликать знакомых:
— Раджеш?! Тиффани! Э-э-э, муж Марии Нестеровой? Кто-нибудь?
В ответ ожидаемо раздался хор голосов и звуков из каждой камеры. Смит особо не обратил на них внимания. Прошёлся туда-сюда, повторяя свои вопросы. То, что ему никто так толком и не ответил, его не смутило и воинственного настроя почти не изменило.
«Мало ли, бывает», — решил он, пожал плечами, развернулся и пошёл прочь.
В этот самый момент из той же самой камеры, что и в прошлый раз, раздался всё тот же женский голос: