— Надо сказать, я давненько к тебе приглядывался-ц. Уж больно задорно ты тут носился! То, что не помираешь, — эт я привычный. Думаю, ты заметил: мои игрушки и не убивать настроены. Но чтоб так не умирать, столько держаться, м-м-м. — Максим-Максимыч глянул на него с некоторым уважением. — Ты, парень, хорош. Далеко пойдёшь… в смысле пошёл бы. Ц-ц-ц. Опыт — это тебе не девок за жопы щипать. Я уж знаю, о чём говорю.
— И что дальше? — спросил без всякого желания Смит.
— Думаю, оставить тебя тут ещё на какое-то время. Ц! Пока не закончу с остальными…
Он что-то там ещё вещал, но агент «С» не слушал. Его разум, изголодавшийся по надежде, уцепился за эту случайную оговорку голодным зверем. И не отпустил её. Ведь эти слова означали, что…
— Ты врёшь, старикашка! — крикнул Смит, ощущая внезапный прилив сил. — «Не закончу»?! Да для меня здесь годы прошли! А ты не закончил! Ха! В другом Энмалесте ты за пару дней управился! Дед, ты не умеешь врать!
Максим-Максимыч аж посерел от злости, глядя на эту сцену. Похоже, он не привык ошибаться в людях, особенно в тех из них, кого столько мучал. Агент «С» демонстративно достал саблю.
— Давай! — крикнул он, изготавливаясь к бою. — Или убирайся прочь, старый извращенец! Я лучше буду здесь один, чем стану слушать твои бредни!
— Мда… — только и сказал раздосадованный своей неудачей Максим-Максимыч, поднимаясь на ноги.
Произошедшая с агентом «С» перемена, его готовность сражаться даже спустя всё пережитое смутили агента-предателя до такой степени, что он просто не нашёлся, что сказать остроумного. И это, похоже, приводило Максим-Максимыча в ярость не меньше, чем сам факт неудачи.
Что случилось бы дальше, каким был бы исход этого боя Смит так и не узнал. Привычную полутьму очередного безликого этажа-пустышки внезапно пронзил нестерпимо яркий неоновый свет. После такого количества времени, проведённого в темноте, глазам агента «С» потребовалась почти минута, чтобы рассмотреть дружелюбно подмигивающую надпись «Тот САМЫЙ бар».
— Да-а-а уж, Сёма, а ты мастер находить себе компанию, — ехидно произнесла Алунет, выходя из дверей.
Первым опомнился Максим-Максимыч, похоже, прекрасно зная, с кем имел дело. Именно поэтому сразу бросаться в бой он не спешил. Хотя и разразился гневной тирадой, при этом от злости плюясь так, что казалось, ещё пара минут — и на полу образуется лужа:
— Ты-то чего лезешь?! Тебе-то какое дело? Сиди в своей вонючей пивнушке и…
— Тебе же сказали тогда: веди себя тихо, Макс, — перебила бармен, чьи глаза угрожающе засветились фиолетовым. — Не лезь не в свои дела, Макс. Не буянь, Макс. Ты не послушал, был вышвырнут вон и крупно задолжал. А любой долг платежом красен, знаешь ли.
— И что ты мне сделаешь? Ты — абстракция! Разжиревший стереотип!
— Может и так, — коварно улыбнулись Алунет. — Но мои гости вполне реальны. Везави, прошу.
Она картинно сделала шаг в сторону, демонстрируя, что всё это время за её спиной кто-то находился. Странная сцена, учитывая, что стоявший за её спиной лысый и тощий верзила был выше Алунет где-то на метр и на полметра же шире. Взгляд у него был пугающим. Эти мертвые глаза прямо сходу сообщали: для этого человека убивать — не только профессия, но и приятное времяпрепровождение.
— Сёма, пойдём, — позвала словно мать сына Алунет и на прощание сказала, непонятно к кому именно обращаясь. — Мы в расчёте.
***
«Тот САМЫЙ бар» выглядел и ощущался точно так же, как в прошлый раз. Та же очень приятная, расслабляющая атмосфера. Ненавязчивая музыка, мягкая мебель, тёплый свет и ощущение хорошей, большой, шумной компании вокруг. Пускай и невидимой.
Алунет уверенным шагом проследовала за барную стойку, походя указав Смиту на ожидающий его покрытый испариной бокал, наполненный до самого края. После всего произошедшего, пожалуй, пиво показалось ему той самой вещью, за которую и душу можно было бы продать не раздумывая.
— Я хочу, чтобы ты знал это уже сейчас. Тебя персонально никто не спасал. Просто расквитались с парой должников. Всё.
Сказав это, Алунет демонстративно сделала пометку в каком-то блокноте. Судя по целым страницам имён, не иначе как списке тех самых должников. Причём имя Максим-Максимыча, похоже, располагалось на одной из первых страниц.