— Джек, собери солдатские ремни, — когда всё более-менее прояснилось, посоветовала агент «К». — Думаю, наших голубчиков придётся вязать.
По итогу не слишком длительной борьбы, обманки были повалены на пол, скручены, связаны и обзавелись кирзовым сапогом на голове — чтобы кричать не получалось. Получившихся гусениц Тиффани украсила парой рун — просто на всякий случай.
— Советую молиться, чтобы мы о вас забыли. А то сдадим в Организацию на опыты, — посоветовала Кортни и, кивнув настоящему Смиту, сказала. — Показывай, что ты там узрел.
***
Четвертый уровень, каким бы он ни задумывался изначально, фактически представлял из себя шлюз между бункером и катакомбами, поверх которых оный был построен. Причём сами катакомбы, судя по их внешнему виду — руины некоего христианского храма — тоже оказались «новоделом», возведенным поверх совершенного иного места.
В них тоже было полным-полном мертвецов. Похоже, до того как сверху появились взрывоустойчивые двери, сюда то и дело проникали посторонние. Принадлежность останков установить было затруднительно по причинам разложения всего и вся, но то и дело встречалась и обломки доспехов, и луки, и простейший огнестрел.
Строители храма тоже пытались преградить путь вниз, но не располагали для этого подходящими техническими решениями. Они просто заложили проход дальше. Не помогло — каменную стену разобрали, даже несмотря на толщину в три метра и весьма стеснённую обстановку.
Далее располагалось нечто, что строители храма наверняка приняли за загробный мир. Их легко можно было понять. Несмотря на расположение в толще земли, у этого места отсутствовали видимые границы, и имелось какое-никакое освещение.
Агенты спускались вниз по дорожке, сплетённой из белых нитей, но при этом по твёрдости не уступающей камню. Вокруг раскинулась бескрайняя, бездонная чернота с редкими полосками света. Звуки отсутствовали как таковые, даже говорить не получалось. Рот открывался, язык шевелился, но кричи-не кричи — толку не было. Вскоре Смит понял, что «затих» даже внутренний голос. Да и думать получалось с некоторым трудом.
Мысли гасли, не успевая появиться. Ощущение было таким, будто вот-вот потеряешь сознание. Остальные чувствовали себя ничуть не лучше, а кое-кто даже хуже. Раджеш шёл, схватившись руками за голову, беззвучно шевеля губами и, кажется, плача. В один момент, если бы не своевременное вмешательство Смита, агент «Р» попросту бы свалился в пропасть.
Агент «С» придержал товарища, помог выровняться и немного прийти в себя. Раджеш что-то сказал в благодарность. На то чтобы осознать это, у Смита ушло несколько минут тяжелейших мыслительных усилий.
Кто бы ни создал это место, а оно выглядело хоть и специфически, но создавало впечатление рукотворности, он ненавидел разум в любом его проявлении. И сделал всё возможное, чтобы носители разума не могли здесь долго находиться.
Проблема состояла в том, что идея того, что необходимо немедленно поворачивать назад и возвращаться, оказалась слишком сложной в текущей обстановке. Тогда как попытка резко развернуться и пойти назад едва не привела к тому, что уже Смит чуть было не отправился в полёт. Его схватил и поставил на ноги в нужном направлении Джек.
Агенту «Д» было как будто полегче, нежели остальным. Он даже сумел лицом и жестами изобразить полную вариацию пословицы «назвался груздем — полезай в кузов».
Кортни в это время пыталась закурить. Ключевое слово — «пыталась». Выглядела она как человек, который напрочь позабыл, как пользоваться пальцами. В этот самый момент их спуск подошёл к концу. Не в том смысле, что они куда-то дошли — место никак не изменилось. Казалось, что агенты не сдвинулись от входа и на метр. Просто на них обратили внимание.
— Кто тревожит моё безвременье?!
Голос звучал громомом в голове и одновременно выл ураганом в ушах. Впрочем, и там и там, в нём не было ничего нечеловеческого. Говоривший как будто обрамлял свои мысли в понятные формы, но и только. Получились такие слова-обманки — вроде звучит похоже на настоящее, но суть совершенно иная.
— Зазнавшаяся выскочка, псих недоделанный, наивная пешка, дешёвая подделка, книжный червь… Сгиньте все, оставьте меня в покое, ненавижу!