— Достаточно, чтобы игнорировать ваш, с позволения сказать, обмен мнениями, — высокомерно заявила Чёрная книга.
Следом в разговор влез Раджеш. В отличие от Тиффани, ему удавалось скрывать бушевавший в нём эмоциональный шторм. Впрочем, то, насколько сухо он попытался поделиться своими познаниями, выдавало его с поличным:
— Вообще-то, хотя все эти аномальные объекты и классифицируются одинаково, так же вероятно имея одинаковое происхождение, но обладают совершенно разными свойствами. Организация содержит минимум три аномалии, попадающих под описание Чёрных книг, и ни одна из них не выглядит непосредственно как книга.
— А что насчёт желания поговорить? — осторожно спросил Смит.
— Данные… расходятся.
Вот это заявление не осталось без комментария. Правда, агенту «Р» он вряд ли пришёлся по душе. И судя по тому, что дальнейшие реплики от него отсутствовали как таковые, — не пришёлся.
— Книжный червь, мнящий себя знатоком литературы, так как всю жизнь пожирал пыль с многотомника про мух-дрозофил.
— Эка она тебя! — присвистнул Джек, но затем вдруг скривился. — Что-то меня подташнивает…
— Пиздеть меньше надо, — не выказывая каких-либо проблесков сочувствия, заявила Кортни.
Ей явно хватало необходимости волочить Тиффани. Та, после окончания своей весьма эмоциональный речи, пребывала в неком трансе, очень ограниченно присутствуя в реальном мире. Этого присутствия хватало разве что на то, чтобы самостоятельно дышать и с восторгом глядеть на постамент.
— Ближе не подходите, — потребовала Чёрная книга, когда агенты оказались от её постамента метрах эдак в ста. — Мне противно само ваше существование. Вы отвратительны… — Их захлестнула невидимой волной упомянутая эмоция. — Но даже такие, как вы, могут быть полезны. Спрашивай, выскочка.
Кортни, и вправду собиравшаяся что-то спросить, замерла с раскрытым ртом. Кажется, ей очень хотелось послать на три буквы дипломатию. Чёрная книга, явно проверяя границы или, напротив, прекрасно понимая, что она агентам нужнее, чем они ей, выразительно поторопила:
— События вступили в финальную фазу. Окно возможностей сужается каждое мгновение, потраченное на глупые эмоции.
Конечно же, это было блефом и провокацией. Но хозяин поля задавал правила игры, и потому агент «К», разве что не трясясь от переполняющей её злости, выдавила свой вопрос:
— Каким боком тут был этот старый пидорас?
— Мне нет дела до его сексуальной ориентации, — то ли всерьёз, то ли очень умело пряча шутку, ответила Чёрная книга. — Он давно знал обо мне. Ещё до того, как там, наверху, обосновались культисты. У нас с ним соглашение.
Книга Разума вдруг сделалась очень щепетильной в выражениях. До того большая часть произносимых ею слов обладала явным эмоциональным якорем. Мыслеобразами, легко позволяющими понять, что за ними стояло. Но сейчас выражения сделались сухими, как пустыня.
— Мне нужно питаться. Он обеспечивал меня всем необходимым. Взамен упомянутый субъект получал часть моей силы.
— Ух… что-то… что-то мне нехорошо, — скулил где-то поодаль Джек.
Выглядел он гораздо хуже, чем можно было ожидать. Ещё пять минут назад агент «Д» лучился здоровьем. Теперь же бледный, весь в испарине, Джек, схватившись за голову, сидел на корточках.
— Он, конечно, тот ещё пидорасина… — начала Кортни, но договорить ей не позволили.
— Я не имею к происходящему никакого интереса, — заявила Чёрная книга равнодушно.
Судя по переданным ею же эмоциям — равнодушие было вполне искренним. Скуление Джека сделалось совсем уж неразборчивым. Смит смутно уловил, что агент «Д» пытался спорить сам с собой. Это наводило на вполне определённые мысли.
— Может… — агент «С» молча продемонстрировал саблю.
— Валяй, — пожала плечами агент «К».
«Казнь» удалась не сразу. Только с третьего удара. Но не успел Смит отвести руку, как тело Джека приняло дёргаться, хрипеть, стонать и производить ещё огромное количество звуков. Вся эта какофония сливалась в одно большое «ТЫ-Ы-Ы-Ы!!!»
— Мне знаком этот пылающий жаром разум, — с явным налётом удивления сообщила Чёрная книга. — Мы уже встречались, в далёком прошлом…