Культистов видно не было, хотя услышать признаки их кипучей деятельности не составляло труда. Чёрная книга, конечно, упоминала, что те, дескать, примут участие в грядущих разборках. Смит с трудом представлял, как это могло бы выглядеть. Вероятно, сами саркиты с механитами ещё хуже понимали, что от них хотели. Поэтому, судя по отдельным крикам, рёву и стрельбе, занимались куда более привычным для себя занятием.
— Явятся. Припрутся в самый последний момент. Чтоб нас добить, а затем между собой передерутся, — фыркнул Джек с видом знатока. — Всё как всегда.
Кортни в ответ пренебрежительно скривилась, но как-то по существу оспаривать это заявление не стала. Всё её внимание было сосредоточенно на совсем ином. Все прекрасно понимали, что должна быть какая-то ловушка. Однако ни по пути к картине, ни в администрации, ни вокруг непосредственно рамы ничего такого не случилось.
Создавалось впечатление, что Максим-Максимыч совершенно не ждал гостей. Поверить в это было сложнее, чем в то, что культисты снаружи желали добра, добра и только добра всем окружающим.
Даже сама картина не выглядела сколько-нибудь подозрительно. Она изображала загородный дом с неудачной претензией на богатство и старомодность. Ни тебе жутких силуэтов в окнах третьего этажа, ни подсознательного ужаса, источник которого мастерски сокрыт за деталями. Участок вокруг постройки виден был плохо, но даже так не содержал ровным счётом ничего примечательного.
Пройти мимо такого «полотна», совершенно его не заметив, — раз плюнуть. Самым отвратительным в картине была её полная безвкусность, даже по низким стандартам подобных заполнителей стен. С тем же успехом там могла висеть фотография этого же дома. А детский карандашный рисунок на стене так вообще бы казался верхом оригинальности.
Насмотрелись на эту посредственность агенты вдоволь, ища подвох. Ту самую ловушку. Но ничего не нашли. Проход дальше открывался комбинацией нажатий на раму в правильной последовательности и определённых местах. С «кодом» справился Раджеш, пускай это и заняло определённое время.
— Кхе-кхе, хочу напомнить, — пользуясь заминкой, обратился к Кортни Смит, — что у нас пропала часть воспоминаний. О том, как мы возвращались обратно от книги.
Агент «К» смерила его долгим непонимающим взором. И очень раздраженным. Она ему просто не поверила.
— Если они пропали, то хули ты помнишь?
— Я не помню. Просто заметил, э-э-э, пропажу.
— Заебались в край, вот и не запомнили рутину, — отмахнулась Кортни в непонятной настойчивости.
— Все сразу?
— Ой, блять, не сейчас, — стояла на своём агент «К». — Напомни мне об этом…
— Уже напоминал.
— Да ты что! И почему…
— Вот и у меня тот же вопрос.
На этот раз Смиту показалось, что ему удалось привлечь внимание к проблеме. Однако затем Раджеш громогласно, но непонятно выругался, после того как Джек случайно наступил ему на ногу в приступе «помогательства». Кортни отвлеклась на шум всего на пару мгновений, но начисто забыла, о чём был их разговор:
— Чего вылупился?! — спросила она раздраженно.
— Хочу напомнить, что у нас пропала…
— Потом поплачешься за любимую пижамку, — отмахнулась агент «К». — Не сейчас.
Но Смит не был бы собой, если бы вот так просто отступился. Собравшись с духом и решив не повторять разговор о конкретном эпизоде, он сказал:
— Книга Разума манипулирует нами и нашими воспоминаниями! Прямо сейчас!
Кортни собиралась в ответ закатить скандал, но осеклась. Кажется, до неё начало доходить, про что шла речь. С трудом и очень медленно. Как будто мысль эта была невероятно сложной. К сожалению, стоило ей хоть на секунду упустить данную информацию из внимания, как разговор вновь начался с начала:
— Чего уставился?
Агент «С» попытался ещё раз, а затем ещё. Попробовал записывать и обращаться к остальным — не помогало. Все присутствующие резко сделались склеротиками, каких поискать.
Больше всего Смита в этом всём смутил тот факт, что он-то как раз ничего не забывал. Не просто запомнил, что, дескать, пропало время из памяти, но и сумел развить эту мысль и сделать какие-никакие выводы. Кортни и остальные могли на короткое время запомнить информацию, но использовать её, развить мысль у них не получалось. Даже Раджеш упирался в некие мыслительные препоны.