Учитывая, что картина была нарисована в пускай и безвкусном, но всё же определённом художественном стиле, Смит ожидал, что и внутри обстановка будет такой же. Размытые границы объектов, эфемерные очертания, грубые мазки, слабые тени, преобладание серых тонов — вот это вот всё. Однако на деле дом за порталом оказался куда более реалистичный, нежели дача Максим-Максимыча.
Тут не было вычурного пейзажа — местность в целом соответствовала окрестностям Энмалеста в их обычном состоянии. То есть серое небо, серая земля и прочие грязно-белые прелести осени. Пространство здесь не растягивалось, превращаясь в невесть что — делая шаг, ты был полностью уверен в том, какое расстояние преодолеешь.
Единственное, что выбивалось из этой нормальности, был тот самый разлом. Это выглядело совершенно парадоксально, невозможно, противоречаще законам физики, но трещина, прочерчивающая небо над Энмалестом, начиналась именно здесь. Причём именно начиналась. В целом здесь небо было совершенно нормальным — серым и невыразительным. Но прямо над крышей дома зиял некий «пролом», через который было видно начало разлома. Или, наоборот, это сам разлом образовывал портал…
Словом, что где начиналось, где располагались границы этого объекта, его общие очертания в голове укладываться не желали категорически. Топология во всей её парадоксальной красоте.
Во всём остальном Максим-Максимыч остался верен своему извращённому вкусу в полной мере. Агентов не просто ждали. Их ждали с красной ковровой дорожкой и почётным караулом из мертвецов. Население по меньшей мере целого кладбища облачили в цветастые ливреи и выстроили в две шеренги.
— Парадненько, бля, — оценила Кортни.
Даже её такая встреча ошарашила. Совсем не этого агент «К» ожидала.
Большая часть мертвецов представляла из себя качественно разложившихся покойников, но некоторые заметно выделялись «новизной». Нетрудно было опознать прежде не найденных разведчиков Организации. От вида ещё нескольких мертвецов Смит аж вздрогнул. Он никогда не видел этих людей, но всё же знал, кто это такие. Агенту «С» уже приходили в голову мысли, что Мария Нестерова и её трагедия не были целиком и полностью выдуманы. Теперь он видел подтверждение этому. Таких совпадений не могло быть: четвёрку мертвецов — мать, отца и двоих детей — специально поставили кучкой и немного поодаль от прочих, но так, чтобы заметить их не составило труда. Максим-Максимыч, вероятно, вдоволь посмеялся, планируя сцену.
Сам он, впрочем, отсутствовал. Встречать агентов вышла уже знакомая им парочка. Ламель выглядела практически в точности как и прежде — оживший влюблённый шарж. Всё такой же бойкий, подвижный и своеобразно злобный. Из следов недавней смерти у неё имелась некая неопрятность, как будто девушку торопились нарисовать заново. Мастер пострадал куда сильнее. В отличие от своей возлюбленной, для него встреча с оперативником Сигма отнюдь не прошла бесследно. Передвигался Мастер с заметным трудом, на костылях, а судя по бледной коже — он также недавно потерял энное количество крови.
— Добро пожаловать, — с кислой миной обратился парень к гостям. — Вас ждут. Стол накрыт, блюда готовы.
Говорил он точно как и выглядел — плохо. Смит понял, что перед ним, за вычетом способности оживлять картины, самый обычный человек. Очень-очень уставший и раненый человек, которому происходящее нравилось едва ли не ещё меньше, чем агентам.
Это суждение подтвердилось тот же час. Когда четверо из пятерых «гостей» направили на него оружие, а Мастер даже не дрогнул. Ламель и та испугалась, но он остался совершенно равнодушен в стиле «добейте меня уже наконец».
— Вас ждут. — повторил он устало. — Но вы можете попытаться устроить драку прямо здесь.
— И что нам помешает?
— Желание поесть? — Мастер невесело усмехнулся. — Возможность узнать наши мотивы?
— Больно, блять, надо, — фыркнула Кортни, не спешившая при этом открывать огонь. — Дрочить не могу, так хочу узнать мотивы старого пидораса, что задумал утопить мир в кровище и говнище!
Самым удивительным в этой сцене была реакция на эти слова со стороны встречающих. Ламель явно, всем своим видом демонстрировала возмущение. Тогда как Мастер будто бы понимающе усмехнулся. Впрочем, улыбнуться он мог по целому ряду причин, никак не связанных с репликой агента «К».