— Хотите драться — пожалуйста. — Мастер махнул рукой. — Но итог у этого будет один, и мы вернёмся к тому, с чего начали.
По мановению его руки с окрестностей дома будто бы сорвали ширму. Стало ясно, что агентов со всех сторон окружали тысячи и тысячи нарисованных тварей. Были здесь и уже знакомые «собачки», и новые экземпляры, подчас весьма большие. Нападать они не нападали, но было ясно, что даже пули не летали настолько быстро, сколько потребуется этой своре, чтобы разорвать агентов на клочки.
— Мы принимаем приглашение, — отступилась Кортни. — Но оружие сдавать не станем.
— Если вам так угодно, — ответил художник небрежно.
Ещё одно движение скрыло тварей, после чего Мастер не без труда развернулся и направился, поддерживаемый Ламелью, в дом. Агентам не оставалось ничего, кроме как, настороженно озираясь, проследовать за ним.
***
Общую компоновку дома Смит узнал сразу же. Не мог не узнать — он как-никак совсем недавно видел тысячи подобных помещений. Максим-Максимыч явно не тратил силы там, где можно было бы использовать уже готовые решения.
Правда, дом, в отличие от своей копии-ловушки, во-первых, был настоящим, а в во-вторых, обитаемым. Назвать обстановку «пустой», означало бы сказать самую большую в мире неправду. Дача, по сравнению с этим, казалась лишь хранилищем всякого хлама.
Дом, как и дача чуть ранее, наглядно демонстрировал, что Максим-Максимыч прожил долгую, очень насыщенную событиями и путешествиями жизнь. Он приложил все возможные усилия, чтобы запечатлеть свои похождения. Вариантов, как именно сохранить память, у агента-предателя было немного. Ему не повезло родиться в ту эпоху, когда у каждого в кармане не было по личной фотокамере. Поэтому Максим-Максимыч, не мудрствуя лукаво, собирал трофеи с каждого поверженного противника, посещенного места, найденного клада, разгаданной тайны и так далее.
Нельзя было не признать, что, несмотря на обилие и разнообразие всего, это не сливалось в хаотичную безликую массу. Чувствовалась определенная система — подобное с подобным, эпоха с эпохой. Этакий музей с налётом кунсткамеры. Максим-Максимыч не стеснялся «трофеить» в том числе и своих противников. Для этого в одном из углов находился целый стеллаж с различными банками и колбами. Внутри в желтоватой мути плавали останки, а подчас целые тела разнообразных диковинных тварей.
Отдельное, почётное место занимали картины. Самые разные, разных стилей и размеров. От супрематизма к реализму. От крошечных картинок с ладонь до полотнищ на полстены. Все они, несомненно, принадлежали кисти Мастера. Чувствовалось, что творить он начал давно и никогда не заканчивал самовыражаться. При этом большинство картин были самыми обычными, ничего аномального, за исключением тематики. Агент «С» не без удивления обнаружил не только множество знакомых пейзажей Энмалеста и окрестностей, но знакомые же лица.
«Он и нас успел запечатлить… или это происходило в других мирах?»
Проводить экскурсию, конечно же, никто и не подумал. Мастер, уверенно игнорируя всё и вся, проковылял к лестнице на второй этаж. В его состоянии это оказалось труднопреодолимым препятствием, и Ламель тут скорее мешала. Агенты же не выразили ни намёка на желание помочь.
Касаясь рукой лестничного перила, Смит невольно усмехнулся. То даже ощущалось знакомо. Кортни заметила эту гримасу, но неправильно поняла её смысл.
— Чё лыбишься? Доставляет вид корчащегося инвалида?
Очевидно она говорила про Мастера и его битву с лестницей. Агент «С» же испытывал некое подобие совестливых уколов из-за того, что он никак не помогал, хотя мог бы, и старался в ту сторону даже не смотреть.
— Знакомая, хех, картина — лестница и вот это всё, — честно ответил Смит.
— Что ты ещё видел?
— Семья, которая была во дворе — её тоже встречал. — Агент «С» вдруг наткнулся взглядом на улыбающуюся статую из чёрного мрамора. — И вот такие штуки видел. Они двигались, пока был свет.
— Вообще-то я имела в виду что-то полезное, — поморщилась Кортни.
— Что мы планируем делать? — решил Смит, что ему срочно хотелось поговорить о чём-то другом.
— Я что похожа на великого, блять, тактика? — агент «К» поморщилась сильнее прежнего.
Но агент «С» уже достаточно хорошо её понимал, чтобы заметить, что не всё так просто. Кортни представляла из себя именно что тактика, и сейчас она была в своей естественной среде. И не могло быть никаких сомнений — Кортни что-то задумала.