— Скажу, что умение оживлять покойников и планировать будущее — это не что-то, что обязательно присутствует в нас тандемом.
Кортни аж захрюкала, до того ей понравилась эта фраза, как и общая реакция группы. Продолжая посмеиваться, она предложила:
— Давай уже переходить к делу, хех, а? Перед тобой собрались отборные мрази. На любой вкус — от сектантов до лишённых эмпатии и ебнутых на всю голову. Хе-хе, но даже такие мы не можем понять, что за хуйню ты городишь. Так что пора закруглять проповедь, дедуля.
Однако Максим-Максимыч не пожелал переходить к делу. Прежде он ещё раз высказался, на этот раз куда как менее сдержанно. Зато, очевидно, куда искреннее передал свои чувства:
— Вот уж где поколение-ц — индивидуалисты все как один, тьфу! Кто вас защитит, а? Ц-ц-ц, никто! Или что, вам нечего защищать? Нет семей, близких, друзей… Ха, чушь! Или, может, думаете, что Организация защитит вас и ваши семейки? Ц-ц-ц. Может, верите, что эти цепные псы — ваши новые родичи-ц? Ну-ну. Вы для них — многоразовый расходник-ц, игрушка на пару лет-ц… — Переведя дыхание, с красным от гнева лицом и выпученными глазами, он подытожил, резко позабыв про свои ужимки и особенно цоканье: — Только обладающий силой и решимостью её применить может защитить себя и близких. Свои идеалы и воззрения. Вы же, как я вижу, слабаки и глупцы, уповающие на милость хозяев!
— Мы сами творцы своего «завтра», — посмотрев на Ламель, впервые за всё время высказался Мастер.
Агенты, в свою очередь, выжидательно посмотрели на Кортни. Та и вправду высказалась, предварительно закинув одну ногу на стол и закурив. К большому неудовольствию хозяина, конечно же.
— Организация — все как один конченые мрази, но они и не пытаются казаться кем-то иным. Цель оправдывает средства — это про них. И я понимаю, как это работает, — она пыхнула дымом. — Мы вернулись к тому, с чего начали. Мир катится к ебени матери, дедуля. Катится из-за таких, как ты — ебнутых на голову садистов, мнящих себя защитниками кого-то там. Для тебя нормально порешить тысячу, чтобы спастись самому. Для Организации нормально убить одного тебя, спасая тысячу. Я выбираю математику.
— И если этим одним будет кто-то из твоих родичей? — уточнил Максим-Максимыч, думая, что он прекрасно знал ответ.
— Переживу, — кратко ответила Кортни.
В этот момент её обычно каменное и бледное лицо сделалось как будто бы ещё непроницаемее. Агент «К» махнула остальным агентам, словно приглашая тех что-то сказать, но добавить хоть пару слов сумел только Смит. И то он попросту переиначил слова, ранее высказанные Тиффани и Джеком:
— Если ты уже сейчас готов творить такое с людьми, — агент «С» указал на мёртвую прислугу, — не жди от людей сочувствия или понимания.
— «Людей»? — выделил агент-предатель. — Ты про себя, что ли?!
От прежнего приподнятого настроения Максим-Максимыча не осталось даже тени. Он погрузился в некие раздумья, начисто забыв про застолье. Тогда как агенты, наоборот, несколько оживились и даже, нет-нет, стали есть и пить — надо же было чем-то занять время. И Смит присоединился. Пробуя то одно отвратное по качеству блюдо, то другое, в надежде наконец найти что-то съедобное, он размышлял над происходящим. Вряд ли агент-предатель всерьёз рассчитывал убедить кого-то из «гостей». Скорее, расчёт шёл на то, чтобы впечатлить их глубиной своей мысли.
На деле же вся «философия» свелась к банальной жажде силы ради силы под благовидным предлогом защиты семьи. Даже Мастер, судя по выражению его лица, не питал особых иллюзий насчёт своего дедушки. Максим-Максимыч оказался разочаровывающе скучен в области мотивации.
От своего первого задания Смит ожидал все же несколько иного. По итогу же всё свелось к культистам, жаждущим силы, деду, жаждущему силы, и книге, которая самая являлась воплощением силы, а потому жаждала только, чтобы её оставили в покое.
— Они всегда такие? — спросил он у Кортни, надеясь, что она его поймёт и без уточнений.
Не поняла, но вот Джек ответил почти что сразу и без каких-либо вопросов:
— Угу. Каждый раз. Меняется стиль речи, способы, антураж, а всё остальное — как под копирку. Шкурные интересы и злодейские злодейства вперемешку с претензией на захват мира.
— Статистически более вероятно, что те, кто оформляет свою идеологию в достаточно оригинальную форму, добьётся успеха до того, как Организация успеет обратить на них внимание и предпримет соответствующие меры, — завернул мысль в более вычурную форму Раджеш и добавил с тенью иронии на лице. — Умные с большей вероятностью достигают успеха, чем тупые.