«Начинаю скучать по комментариям в духе: “Очень наивно считать своих противников идиотами только потому, что их мотивация не выдерживает никакой критики”. Кто бы мог подумать, что мне этого будет не хватать!»
В изобилии имелась различная «аппаратура», имеющая отдаленное родство с теодолитами. Увы, к ней также не вышло даже прикоснуться, несмотря на летальный исход. Помимо того, по всей площадке в свободных местах стояло сразу несколько десятков мольбертов с набросками картин. Судя по ним, Мастер планировал запечатлеть происходящее во всех подробностях со всевозможных ракурсов.
Сам же художник находился в центре площадки. Его окружала плотная, тёмная дымка, отдалённо напоминавшая горячий воздух. Зрелище выглядело знакомо и напоминало о том, что книга Разума принимала в происходящем участие. Чем именно там занимался Мастер, сказать было трудно, но очевидно, что это были некие подготовительные этапы грядущего ритуала.
И хотя Ламель убежала именно туда, Смит не решился на такой шаг. Слишком велико было подозрение, что дымка не пропустит постороннего. К тому же другие агенты находились не там, а по краям площадки на специальных каменных столах. Каждого окружал личный узор и десятки свечей. Правда, последние, судя по тому, как легко их удалось задуть, играли роль не более чем антуража.
К лестнице и агенту «С» ближе всего, примерно на одинаковом расстоянии, располагались два стола. Один был пуст, что ясно говорило, кому он предназначен. На другом лежал Джек. Помочь советом он вряд ли мог, но делом — ещё как. Поэтому Смит без всяких сомнений направился именно к нему.
Это не стало какой-то фатальной ошибкой, просто оказалось пустой тратой времени. Агент «Д», невзирая на получение смертельного увечья в области сердца, а затем шеи, отказался приходить в себя. Его тело регенерировало, но на том всё и закончилось.
«Может, из-за Данте и Тиффани?» — прикинул Смит не без чувства отчаяния.
До него только сейчас дошло, что из оставшихся агентов он знал, как привести в чувство, только Раджеша. Причём большие сомнения вызывал даже сам факт существования таких способов. Ведь агент «Т», судя по всему, больше полагалась на то, что яд в неё никогда не попадёт.
Стараясь не думать, что это всё — очередной раунд пытки безысходностью, Смит направился напрямую к Раджешу. Мастер не отвлекался от своих дел, Ламель его боялась, а вот Максим-Максимыч как-то подозрительно долго штурмовал лестницу. Какие-то иные препятствия на пути, за исключением убийственных узора и оборудования, — отсутствовали. И это не могло не вызывать вполне резонные подозрения.
Последние несколько шагов Смит сделал крайне осторожно, выискивая подвох. Подле бесчувственного тела Раджеша лежала небольшая записная книжечка с чёрной обложкой. Внешне — весьма заурядная вещь, на деле — полная копия книги Разума, за исключением ослабленных способностей. В чуждой себе реальности она явно пребывала не в лучшем состоянии.
«Может, так и появляются Младшие Чёрные книги?» — задался риторическим вопросом агент «С».
Приближаться ещё сильнее, чем сейчас, ему не хотелось. Он чувствовал: эта книженция будет защищать тело Раджеша всеми доступными ей сейчас силами. Собственно, она уже начала, стоило сделать ещё один шаг, и оказалось, что на столе лежал вовсе не индус. Там лежала Лиза. Причём в сознании:
— Я знаю, о чём ты думаешь, Сёма, — сказала она сразу же. — Что я — обман. Мираж, ёпт. Как по мне, ты прав.
Тон голоса, манера речи, выражение лица — всё совпадало идеально. Внешность, конечно же, тоже повторяла оригинал, хотя вряд ли такой человек, как Лиза, позволил бы вырядить себя в явно мужской смокинг. Как оказалось, образ мышления она также «унаследовала».
— Бей, не думая, Сёма. Просто ударь — и ладно. Только чтоб без боли, понял? Я не в обиде. Типо в целом плевать.
Такое отношение смутило Смита куда сильнее, чем любые мольбы о пощаде. Хотя бы потому, что он ожидал мольбу о пощаде, а получил призыв к действию. Это куда сильнее походило на характер настоящей Лизы, чем ему даже удавалось представить.