— Сдулся ты, пацан-ц, — наблюдая за очередным «возвращением» Смита, заключил Максим-Максимыч. — Совсем скучно тебя калечить-ц.
— Встречал фехтовальщиков лучше?
— Ты ещё спрашиваешь, ц! Да большая часть тех, кто бросал мне вызов, со сталью обращались лучше твоего. Ваше поколение…
Не то чтобы агенту «С» было так уж интересно узнать мнение насчёт своих навыков фехтования. Да и излишним самомнением он не страдал. Зато Смит был наблюдательным и потому заметил то, чего его противник, стоя спиной, пока не видел.
Они находились возле внешней стены, не той её части, где до сих пор сражались с нарисованными тварями механиты, но неподалёку. К этому самому месту, прямо сейчас, со стороны улицы подбирался ещё один механический паук. Из-за шума боя услышать его не представлялось возможным. Агент «С», в свою очередь, делал всё возможное, чтобы внимание Максим-Максимыча было сосредоточенно на чём угодно, кроме происходящего снаружи. Даже если это вынуждало его слушать заунывные речи про «ваше поколение».
— Не нравится-ц, что говорю? — усмехнулся агент-предатель, заметив выражение на лице собеседника.
— Что говоришь — нравится, о чём говоришь — не очень, — сказав это, Смит укусил себя за язык. Тот явно следовало укоротить и не делать настолько очевидных намёков. К счастью, агент-предатель понял сказанное по-своему:
— Не нравится правда о себе-ц?
— То же самое говорили про тебя и твоё поколение. А до того — про поколение тех, кто так говорил про тебя. И далее.
— Тоже верно-ц, — не стал спорить Максим-Максимыч, как, впрочем, и соглашаться. — Болтать взаправду можно разное, но как сам разумеешь: твоё поколение — с ним всё в порядке?
— Оно другое. Мир меняется, старик. Это чувствуется в воде, земле и даже воздухе…
Сказанного, конечно же, не поняли. Ни по сути, ни по форме. Агент-предатель даже не понял, что это не более чем чужая, сильно исковерканная цитата. Что в сути своей лишь подтверждало суждение Смита.
— С божественностью ты опоздал на несколько веков, — заключил он, демонстративно цокая языком. — Ц-ц-ц, не получится быть богом среди людей, которых не понимаешь.
— Я не собираюсь быть богом среди людей. — Максим-Максимыч покачал головой и неприязненно улыбнулся. — Хочешь опять поговорить о моей старомодности?
— Не очень. В основном хочу тебя заболтать и дождаться наконец этого проклятого паука!
— Какого ещё…
Механизм наконец-то сделал то, чего от него столько ждали. Струя бело-красного пламени пробила стену с лёгкостью, как если бы та была из тонкой бумаги. Агент-предатель попытался скрыться, растворившись в воздухе, но Смит был начеку и сразу же бросился вперёд. Перед его противником теперь стоял классический выбор из двух одинаково плохих вариантов: уйти из-под струи пламени, но подставиться под удар сабли, либо попробовать на вкус огнесмесь механитов, но не подставляться под саблю.
Как это часто бывало, Максим-Максимыч попытался выбрать некий промежуточный вариант, и по итогу пострадал сразу и от огня, и от стали. Неуязвимым он точно не был, но это было понятно и до того. Теперь же стали понятны примерные рамки «уязвимости».
Пламя, горячее настолько, что волдыри на коже появлялись на расстоянии в несколько метров, оставило на теле агента-предателя пару крупных, малоприятных ожогов. Некрасивых, но не смертельных. Глубокий, на два или три пальца порез от сабли лучше демонстрировал суть происходящего.
«Регенерация!»
Впрочем, назвать заживление мгновенным язык не поворачивался. Да и боль Максим-Максимыч испытывал в полной мере. Нечеловечески взвыв, он грубым приёмом разделался со Смитом. Тот наконец добился чего хотел — довёл своего противника до исступления подобного тому, что видел в доме Оранова, когда досталось Кортни. Агент-предатель напрочь потерял над собой контроль. Правда, окружающим от этого стало ничуть не легче.
Наружу вновь вырвалась другая ипостась Максим-Максимыча — птицеобразная тварь. Быстрая, смертоносная и совершенно непредсказуемая. Сражаться с ней, как и в прошлый раз, оказалось совершенно невозможно. Что ты представлял из себя как боец, что использовал в качестве оружия или из чего было твоё тело — всё это потеряло всякий вес.
Механический паук был уничтожен первым. На это ушло секунды три — не больше. Затем, в течение ещё пары мгновений, с десяток механитов обратились в искорёженный металлолом, не подлежащий восстановлению. После, когда этаж оказался наконец зачищен от посторонних, тварь обратила своё внимание на Смита.